Я - демон!
Шрифт:
Я -демон!!!
Свой черный, лоснящийся зад взваливаю на королевский престол. Непередаваемое ощущение: словно предаешься пороку на могилах предков... прилюдно. Это креслице и зал используют крайне редко, только во время коронации нового монарха. Какое милое кощунство: я короную драконью задницу на престол королевства демонов! Хорошо, что нет свидетелей моего изысканного глумления над святой реликвией!
Цветочная вонь ванили непереносима, как и желание глотнуть свежего воздуха полной грудью и расправить эти поганые крылья!
Не-на-ви-жу!
Я не хочу этот трон, отчетливо понимаю.
Интересно, его так же выламывает сейчас? Что же я такое из нас сотворила?..
До рассвета далеко. В Башне канцлера горит свет и я, минуя стражу, отчитываю ступеньки белым песцом своего плаща, болтающегося за спиной. Как может король жить в этой неудобной каменной трубе? Или он и не живет тут? Просто водит всех за нос?
Не знаю как начать разговор.
– Ники?
Король удивлен моим появлением, но и рад.
– Я скучала,- говорю и понимаю, так оно и есть.
И попадаю в родные объятья, вжимаюсь в бархат жакета, пряча всхлипы в мягкой ткани. Прорвало.
Отец Эдам Адали слегка придерживает за спину, не пытаясь успокоить и не задавая вопросов, пока слезы не иссякают сами собой. Спустя некоторое время, я сижу на канапе, у камина, остужая шелковым платком щеки и говорю, говорю. Но не то что висит грузом на сердце, не то что рвется изнутри.
– Ты должен вернуться. Я больше не могу, не справляюсь. Не хочу.
– А что хочешь?
– Свободы.
Я это сказала?
– Свобода заканчивается там, где начинается долг.
Король говорит мягко, выговаривает, как ребенку. От этого прорывается:
– Так выполни его до конца! Возвращайся и не перекладывай на нас с братом свою ответственность, свой долг.
Подчеркиваю голосом "свой долг" и осознаю, что весь гнев выплеснулся и все сказано. Решение принято.
– Я возвращаюсь в поместье. Возможно, на время.
– Птица, беспечно щебечущая в небесах кажется свободной, но даже она возвращается на землю. Даже у нее есть долг, удерживающий ее в гнезде.
Птица? Мне не нравится эта метафора.
– Отец, я не прошу твоего разрешения, я ставлю тебя в известность. Можешь все мои дела свалить на брата, и продолжать свои изыскания...
Прикусываю язык. Чтобы не наговорить лишнего. Я раздражена, и множество обидных, возможно, несправедливых слов крутятся сейчас в голове. Пусть там и останутся, невысказанными.
– Ты действительно этого хочешь?
– На данный момент. Это то, что я хочу.
– Август-Ники справится?
– Нет.
Отец смеется. Мой маленький бунт его веселит.
– В конце, концов, не важно где прячется кукловод, если куклы исправно двигаются. Так?
Я пытаюсь понять его последнее замечание и в голову приходит вопрос: "А он действительно в своей башне исследует "предмет метафизики"? Или прячась в тени, дергает нас за веревочки? Кукловод, значит?".
– Ники, у нас все получится, все будет очень хорошо,- говорит он, словно я нуждаюсь в этих словах,- Мы справимся! Это наш долг.
Я качаю головой. Мы справимся, я справлюсь, несомненно, какой ценой лишь?
Слезы высохли, пора возвращаться.
И я отвечаю,
не королю, не отцу, себе! Что не отказываюсь от долга, а желаю свободы самой выбирать в чем будет он заключаться!Глава 4.
Маркиза Бьюи отправляю принцу вместо себя. Какая разница, кто стоит за его спиной на приемах и встречах? Мне всегда удавалось, оставаясь в тени брата, быть в курсе событий, анализировать ситуацию и давать верные советы. Хм... нужные. А учил меня этому именно маркиз. Которого, в свое время, приставил ко мне отец. Кто кого дергает за ниточки, призадумаешься невольно.
Рика из пажей произвожу в курьеры по особым поручениям. И первое время гоняю во дворец за необходимыми мне вещами. Но до того плохо доходит в чем нуждается августейшая особа, и вместе с гардеробом и прочим барахлом тащит кипы бумаг. Я со счастливейшей из своих улыбок, засаживаю его за работу. А сама тренируюсь. Мастер боя не упрекает меня за плохую форму. Сначала мягко подсказывает, потом жестко вколачивает, и после халтурных попыток отразить удары, тело кое-что вспоминает. В итоге я наслаждаюсь расквашенным носом. А братец, как всегда не вовремя нагрянувший, обкладывает мне переносицу льдом, а в ноги кидает грелку.
– Если бы не знал тебя так хорошо, то решил бы, что ты готовишься к бою.
– Давно здесь?
– Ники,- тянет он жалобно,- Я тоже не хочу наследовать. Но я же не убегаю.
– И я не убегаю, решила потренироваться. Сам видишь - я в отвратительной форме.
– Тренироваться можно и во дворце?
Приятная легкость в теле. И тяжесть на языке.
– Отец просил поговорить с тобой.
– О чем?
– Тревожится за тебя, но не объясняет причину. Вы с ним не ссорились?
– Не больше, чем обычно.
– Ты что-то задумала?
– И да, и нет. Ничего такого, из-за чего стоит беспокоиться. У тебя весьма здравомыслящая сестра.
– Это тоже может быть поводом для тревоги.
Разговор провисает как намокшая шерстяная нить.
– Ты ведь не бросаешь меня? Я не готов остаться один на один со всем этим.
– Ты не один,- подаю мысль,- Королевская печать в руках Канцлера.
И веревочки которыми ты связан, держат крепче любых канатов...
С баронессой, уже вечером, мы пьем херес, поминальное вино, оставшееся после погребения матери. Медленно смакуем, ожидая сумерек. "В Адалии закаты красивее",- утверждает она, я же не вижу разницы. А ее сейчас воздух отечества пьянит больше вина.
– Взрывчатый порошок - изобретение гномов,- говорит Агнес,- Насколько я знаю, они его пытались использовать для своих нужд, но он оказался нестабилен. Или не взрывался вовсе, или приносил чрезмерные разрушения.
Наш разговор то и дело возвращается к герцогству.
– Из четырех корпусов Школы Магии был разрушен один, практически полностью. Тот, где размещался портал. Кто-то доработал гномово изобретение и успешно им пользуется.
– Гномы далеко, под эльфами.
– А взрывается близко.