Я - демон!
Шрифт:
Она почти падает в мои объятья. И я увожу ее порталом.
Рубиновая дорожка в закрытой части королевского парка. Сигнал защиты срабатывает на вторжение и начальник стражи в сопровождении своих гвардейцев появляется незамедлительно.
– Это со мной, Дас,- говорю, они тут же исчезают, глаза баронессы подозрительно блестят.
Рубиновая дорожка, дюжина шагов и выбор пути. Да, демоны не верят в судьбу. Но иногда, в самых тупиковых ситуациях, не пренебрегают подсказками. Как-то я прошла здесь, пробежалась босиком, орошая острые грани камней кровью и получила ответ на свой невысказанный вопрос и кое-что еще.
–
– Знаю. Королевский артефакт. Дорога истины?
– Обнажи ноги и пройди. После поговорим,- звучит как приказ.
Приказ и есть.
То, что никакого после может и не быть, я не сказала. Печать на нее ставил отец. И причины на то могли быть самые разные. Запись в досье: "Неблагонадежна" и "Бессрочно" не делала ситуацию простой. О помиловании речи тут быть не может. Баронесса могла просто не дойти до конца или получить хороший бонус. Я надеялась на второе. Сама баронесса, видимо, уже ни на что не надеялась. Лицо у нее было как у ведомого на казнь. Я приложила свой палец к ее губам, намекая, что терять ей по большому счету нечего.
– Проси о справедливости,- даю подсказку.
Со стороны это выглядело так, словно ноги ее, сами по себе, задумчиво, но спокойно и уверенно преодолевают небольшое сопротивление приливной волны. Только волна эта цвета густой венозной крови, застывшая в камне. А ступни баронессы в более ярких, алых брызгах. Боль станет ощутимой после. Сейчас, погруженная в свои видения, она ничего не почувствует.
Мы можем изменить свою судьбу. Видимо, что-то такое увидела Агнес. Улыбка и взгляд изменились, как у ребенка стали. Вот ведь! Радуется. Я помнится, под впечатлением своих видений, была несколько дней в болезненном состоянии.
Баронесса с улыбкой возвращается ко мне, бежит, а потом падает на колени и припадает к руке. "Неблагонадежна", да, папа? Выпрямляется.
С радостью подмечаю, как змейки на губах расцепляются, бледнеют и сходят на нет. Я, конечно, надеялась на такой исход, иначе зачем все затевать? Но предполагать и видеть своими глазами - разные вещи.
Поцелуй становится для меня неожиданностью. Баронесса вкладывает в него все свое умение, но эротизма в нем меньше, чем признательности.
– Спасибо,- шепчет и утыкается в шею. Человеческое тело удивительно податливо на ласку, некоторое время я наслаждаюсь теплом ее губ, потом отстраняюсь и возвращаю поцелуй. В нем приязнь и легкое сожаление. Она кланяется. Как противнику в спарринге, за удачно проведенный бой:
– Ваше Высочества, для меня честь служить Вам.
Что-то подобное сегодня мне уже говорили...
В малом зале моих дворцовых покоев прислуга быстро накрывает на стол и исчезает. У Агнес Элении нет аппетита, я быстро утоляю свой и распоряжаюсь подать вино. Не терпится услышать ее исповедь.
– За что он так с тобой поступил?
Он - это отец, король Эдам Адали.
– Не знаю.
Она пьет вино, вряд ли чувствуя его вкус, как воду и добавляет:
– Действительно, не знаю. Мы были дружны с Мари, пока она не стала его женщиной.
Баронесса смотрит на меня и я начинаю догадываться.
– Ты любила его?
– Обоих, да. Но когда Мари сообщила о своем выборе, отошла в сторону. Я была сильнее и смогла подавить свои чувства.
– А он свои?
– А он запретил мне поединок с ныне покойным Максом Куос и подарил эту печать.
Она касается губ своих, потом вскидывает на меня удивленные очи.
–
Именно,- подтверждаю,- Подарочек моего ревнивого папаши удалось снять. Макс - тот самый? Герой последней войны?– О!...неуязвимый Макс...
Она улыбается, вспоминая что-то свое, явно приятное, спустя некоторое время продолжает:
– В войну я жила уже в Рейдих. Формально меня не судили, не изгоняли. Но с таким украшением и без боевой формы оставаться в королевстве стало невозможным.
За скупыми словами - драма, длиною в тридцать лет. Фактически отец лишил ее всего. И унизил. Сможет ли она переступить через это?
– Король сделал все, чтобы ты больше никого никогда не могла выбрать!- говорю,- Мама знала?
– Она отдалилась от меня задолго до этого.
– И ты просто исчезла?
– Не совсем исчезла. Ты же меня нашла,- она улыбнулась,- Департамент по контролю, так, кажется?
Ага, внешняя разведка. Хорошо, что напомнила, заскочить к ним пора, наведаться. Лично!
– Не совсем, вернее не только. У меня есть для тебя работа, Агнес Эления Стани.
– Вы настолько мне доверяете, Ваше Высочество?
– А насколько я могу доверять тебе?
Наверное, предложенные мне губы и были ответом: смотри, мол, сама. Контакт состоялся сразу, меня окутало теплом, уютным теплом привязанности и благорасположения. Она вся моя, со всеми потрохами и, да, ничего чувственного в ее симпатии не было. А еще мне позволено было увидеть женщину похожую на меня, и радость от ее присутствия бурлила в груди как поднимающие на поверхность пузырьки игристого вина. Ее она любила больше, чем короля, поэтому и отошла в сторону. Поэтому и приняла все удары судьбы безропотно...
Несколько часов спустя мы уже сидели в саду ее загородного поместья, опустошали винные запасы барона и ожидали закат. Я помнила про все свои неоконченные дела. Но с баронессой было легко и молчать, и болтать ни о чем. И напиваться. Вот только когда разговор зашел о герцоге она вся подобралась и вполне трезвым голосом спросила:
– Тебе он нужен?
– Мне нужно герцогство.
– Выйдя из состава Конфедерации он планирует укрепить союз с драконами. Уже укрепляет. Они постоянно крутятся около.
– Нам то ни к чему... В случае необходимости, кто возглавит Попечительский Совет?
Баронесса соображает быстро:
– Барон Стани. Наследник герцога несовершеннолетний, проживает в глуши. Из него можно будет слепить что угодно. Со временем.
– Время. У меня его нет. Представишь герцогу?
Баронесса охватывает меня взглядом цепко и лукаво:
– Герцог любит эксперименты. Если я предложу ему познакомиться со своей близкой подругой, он, скорее всего, не откажется.
– Элинея,- зову, она вздрагивает,- Мое слово, жизнью его распорядишься сама.
Когда он мне станет не нужен. Этого не говорю, понятно и так.
Я жду, когда розовый цвет неба смешается с серым, поплывет фиолетовым и тянусь мысленно к цветочному текстилю на стенах и голубому покрывалу. Над резными ножками. И ухожу, оставив баронессу, порталом.
Не люблю цветы. Особенно умирающие цветы, пусть даже благопристойно, в красивой вазочке. К чему я это? Так вот: дракона в комнате не было и вопросы, соответственно, тоже некому было задавать. Поэтому, осмотревшись, я остолбенела над букетом, нет, не тех самых, те почти сразу исчезли, иллюзия же, но очень похожих ландышей. Вполне себе натуральных. В спальне дракона. И что это значит? Он после моего сканирования повредился головой? Или непереносимость этого запаха ящерицами - всего лишь миф?