Высшие цели. Грани судеб
Шрифт:
– Но я и так стараюсь, - Тамара нахохлилась, водя кончиком пальца по ободку чашки. Разговор был тяжелым, правдивым, словно это не ей открыли душу, а наоборот - вывернули напоказ ее.
– Ты слишком много жалеешь себя, Тамара, - бесстрастно сказал Даниил.
– Ты несешь венец мученицы и раз за разом возвращаешься, чтобы снова убедиться в том, что он все еще на тебе. Это самое бессмысленное действие, которое можно придумать в такой ситуации.
– Это не так!
– возмутилась девушка.
– Именно так, - покачал головой оборотень, - иначе бы ты вчера не нарвалась на своего Ваню. Ты боишься выйти из этого круга, боишься остаться одна. Но самое главное, ты боишься, что без всего этого ты станешь никем, что тебе нечем и незачем будет жить. Потому что твой
Даниил говорил холодно и жестоко, безжалостно попадая в точку каждым словом и заставляя все внутри сворачиваться в клубок.
– Я не хочу сделать тебе больно, - сказал оборотень.
– Я просто перечисляю тебе все то, на что ты упорно закрываешь глаза. Но страх жить дальше не повод заменять саму жизнь на иллюзию. И не повод отгораживаться. Потому что люди, которые тебя окружают, пришли в твой мир не просто так.
– Он сморгнул и склонил голову, прислушиваясь, потом констатировал: - Марьяна вернулась. Что-то там топчется внизу, наверное, почувствовала, что мы приехали.
– В общем, Тамара, не обессудь, но мы поговорили с твоим бывшим мужем, - нахмурившись, продолжил Святослав.
– Надеюсь, что он все понял и сам больше к тебе не полезет. Но с этого момента ты прекращаешь заниматься ерундой и играть в благотворительность, - он показал взглядом на подоконник, где стопочкой лежали платежки за квартиру Вани, его матери и ее, и Тамара запоздало поняла, как они узнали адрес ее свекрови.
– Этим ты лишаешь своего мужа шанса встать на ноги, ему слишком просто и легко живется, чтобы что-то менять в своей жизни. Мы сделали, что смогли, но принуждать тебя никто не собирается. Дальше выбор за тобой. Ты можешь строить новую жизнь, а можешь вернуть все на круги своя. Это твое право.
Тамара опустила лоб на сцепленные ладони. Все честно, прямо и наотмашь. В духе Даниила и Святослава. Особенно Даниила. Но разозлились на нее оба, хотя и не показывали. Они сказали чистую правду и во всем были правы. Только почему же чувство-то внутри, словно ее раздели у позорного столба перед всей площадью? Так противно, муторно и тревожно, как будто из-под ног снова выбили опору.
***
Тамара промолчала все дорогу до Белой Тони. Она так и не позавтракала, дома ее несколько раз вывернуло наизнанку, будто все ее существо отказывалось принимать слова, сказанные друзьями, и теперь мутило и лихорадило. С Марийкой она успела перекинуться только парой слов и взять у нее ключи (а то Данила на полном серьезе собирался закрывать дверь тем же путем, что и открыл), после вниманием связной завладели давние знакомые.
Поменявшись с обрадованной Милой местами, Тамара пересела назад, к радости Алтая поставила переноску с Инеем на сидение рядом, и, притянув колени к груди, забилась в угол у окна, так, чтобы сидящий за рулем оборотень не мог видеть ее даже в зеркало. Ей нужно было подумать.
Купленный в первом попавшимся салоне телефон валялся на сумке рядом с истрепанной записной книжкой. Выстроенный эмоциональный заслон не смог бы, наверное, сейчас пробить и Айдар, а Данила и не пытался - он просто гнал машину сквозь ливень и даже не скрывался: Тамара отчетливо чувствовала его досаду, злость и раздражение. У Святослава к этому коктейлю примешивалось еще что-то теплое, очень похожее на участие. А Мила искрилась одновременно радостью и обидой - оборотень почти не обращал на нее внимания, но все-таки был рядом. Теперь ее эмоции чувствовались урывками - то пропадая, то возникая вновь. Словно что-то огромное настраивалось на волну, периодически создавая помехи.
А сама Тамара ощущала дикую смесь стыда, опустошения и неприятия. Она чувствовала себя плохой актрисой, долгое время разыгрывавшей спектакль, на потеху давно все понявшим зрителям. Очень хотелось спрятаться и забыть все, как страшный сон. Отмотать время назад лет на семь и начать все с начала. Или не начинать вовсе.
Самым сложным оказалось принять свою ошибку.
Закрыть прошлое
и начать жизнь с чистого листа означало признать, что предыдущие годы прошли даром. Пока она цеплялась за мужа, лелеяла свой крест, все казалось более-менее осмысленным. Теперь же очевидным было то, что Тамара своими руками уничтожила собственную молодость ради иллюзий. И вернуть уже было ничего нельзя.А еще это означало, что любые события создаются ее руками, и что никто не виноват в ее ошибках. А еще принять то, что все можно было бы изменить уже очень-очень давно, а она предпочла быть слепой.
За окном в холодном тумане мелькали очертания намокших кустов и деревьев, покорно отдающихся на власть непогоды. И Тамара думала о том, за что так ругал ее Высший Наставник Алмар - отказавшись от выбора, отдавшись во власть обстоятельствам, она потеряла главное - себя.
Чтобы не происходило, как бы больно и страшно не было - нельзя изменять себе. Это убивает душу. Единственное, что действительно имеет ценность.
Она вздохнула, потянулась к коробке с телефоном. Достала новую красивую игрушечку, черную, с большим экраном - на нее Тамару подбил оборотень, заявив, что на нем хотя бы можно читать книги и просматривать через Интернет новости, не то, что на ее предыдущем - старом с маленьким тусклым дисплеем. Девушка только пожала плечами - ей было по большей степени все равно, звонит и ладно. Новости можно глянуть и через ноутбук, хотя в Белых ключах поймать нормальный Интернет было все равно, что синюю птицу за хвост. Святослав придерживался такой же позиции, поэтому менять свой старый кнопочный телефон отказывался наотрез. Впрочем, управляющему энергией было подвластно то, что другим и не снилось, и с человеческими игрушками ему попросту было неинтересно.
Однако теперь новый телефон оказался кстати - Тамара немного покрутила его, настраивая под себя, привыкая к непривычному интерфейсу, а потом быстро, пока не передумала, закрыла платежи на Ванины адреса. Друзья правы - возможно, в сложной ситуации он возьмется за ум. Особенно сейчас.
Больше она ничего делать не стала - ни пафосно вносить мужа в черный список, ни выдергивать страницы с адресом из записной книжки. Жизнь штука странная, а Земля круглая - мало ли что случиться, мало ли как все повернется. От прошлого не нужно бежать, сжигая за собой все мосты, его нужно просто оставлять в прошлом, не давать себя втягивать обратно. А поводов будет очень много и соблазнов вернуться тоже.
Кстати, в своем почтовом ящике Тамара обнаружила заказное письмо - уведомление об увольнении по собственному желанию. Как не грозился бывший начальник испортить ей карьеру, уволив по статье, делать он этого все же не стал. Вот так.
Глава 29
Белая Тонь утопала в грязи, как весна в цветущих садах - стихийно и безнадежно. Ливень здесь шел, похоже, еще со вчерашнего дня, превратив дорогу в сплошной кисель. Машину вело и болтало. Особенно удался затяжной спуск к селу, по которому их протащило практически боком. Мила взвизгивала от восторга, Тамара мужественно старалась ругаться про себя, вцепившись в сидение, а Святослав пытался удержать распереживавшегося пса, и одним глазом поглядывал на сотворенные им границы.
Отсюда, сверху, магу был виден только кусочек защитного купола, но и он в магическом зрении отчаянно полыхал оранжевым - а значит, пока его не было, кто-то из управляющих энергией старался сломать заклятие. И почему он не догадался поставить на него следящий маячок, как на контур дома? Так хотя бы можно было бы почувствовать чужое вмешательство. Однако сломать купол так и не смогли - недаром он влил в него почти всю энергию из Белой Тони.
– Вот всем хороша Белая Тонь, но дорогу нужно было делать в объезд!
– мрачно сказал оборотень, наконец-то выруливая из огромной лужи на потрепанный нелегкой жизнью газон у забора Святослава и выключая мотор. Прислушался, потянул носом воздух, кивнул: - Вроде никого нет, можно идти.