Высшие цели. Грани судеб
Шрифт:
Она достала из кармана телефон и быстро вызвала такси.
– Иди, - пожал плечами бывший муж.
– Беги, как всегда сбегаешь. Разрушь что-нибудь еще. Мама умерла только из-за тебя! Если бы ты осталась ухаживать за ней - ничего бы не произошло!
– Замолчи!
– выдохнула Тамара, схватила свою сумку и, не дожидаясь отклика водителя, пошла к двери.
Ваня даже не стал ее провожать, так и остался сидеть за столом на кухне.
Лифт как обычно не работал, и Тамара в полутьме подъезда медленно пошла по серым ступеням вниз. Очень хотелось разреветься или вернуться в квартиру и влепить Ване пощечину за все эти ужасные
– Тома? Что-то случилось?
– отозвался он.
– Нет, все в порядке, - сказала девушка.
– Я звоню узнать, как вы там, устроились? Все нашли?
– Тамара, давай я за тобой приеду, - вместо ответа сказал Святослав. Ему не нужно было ничего объяснять, он и так все понял.
– Я на такси, - тихо сказала девушка.
– Просто дверь не закрывайте на замок, ладно?
– Хорошо. Давай возвращайся скорее. Мы тут с Данькой и Милой пирог попытались испечь... Ну, в общем сметана со сгущенкой сверху дело вроде поправила. Но не разрезаем, тебя ждем!
– Чтобы опробовать на мне, как на подопытном кролике?!
– фыркнула Тамара. Впервые за долгое время ей стало по-человечески тепло - ее ждут дома, не ложатся спать и даже не разрезают без нее пирог. Ее ждут!
– Через полчаса приеду, такси только дождусь. И... спасибо, Святослав.
– Сочтемся, - иронично отозвался маг.
Девушка сбросила звонок, телефон тут же завибрировал - звонила диспетчер, уточнить подъезд. Тамара подошла к окошку на пролете четвертого этажа, где стояла, разговаривая со Святославом. Дала ориентир для водителя, отсоединилась, повернулась к лестнице и внезапно наткнулась на бывшего мужа. Тот стоял, облокотившись на перила, и, не мигая, смотрел на нее.
– Пропусти меня, - Тамара было шагнула мимо него, но Ваня загородил ей проход:
– Ты не можешь так уйти. Что будет со мной? У меня не осталось ни родных, ни друзей.
– Если бросишь пить - все будет в порядке, - ответила Тамара.
– Ты спокойно обходился без меня полтора года.
Он шагнул к ней и схватил за запястье.
– Ты мне даже ребенка родить не смогла!
– К счастью, - зло ответила ему Тамара. Еще один удар под дых. Но нужно просто не терять контроль.
– Отпусти, меня такси ждет.
– Подождет!
– он прижал ее к стене.
– Тамара, я тебя взял сопливой девчонкой, я тебя вырастил, выучил. Ты себя-то вспомни? Моей матери пришлось тебя даже готовить учить, поскольку твоя не удосужилась! Про твоего отца вообще молчу!
– Правильно делаешь, - кивнула ему девушка, чувствуя, как внутри у нее все клокочет от злости и обиды. От Вани исходила неприязнь, перемешанная со страхом, отчаянием и еще чем-то мутным, холодным, опасным. В руке ее снова зазвонил сотовый, похоже, водитель прибыл на место. Ответить она не успела - Ваня выбил у нее из ладони телефон. Тот, с размаху ударился о бетонный пол, обиженно всхлипнул, рассыпая вокруг стеклянные и пластиковые слезы, и затих.
– Ты совсем что ли?!
– вскинулась Тамара.
– Заткнись!
– рявкнул он в ответ.
– Ты мне по гроб жизни обязана, поняла?!
Тамара резко дернула руку, пытаясь высвободится. Этот разговор было далеко не первым, поэтому Тамара ничего нового о себе не услышала. Впрочем, больно было по-прежнему.
– Куда?
– он прижал ее к стене сильнее, до хруста в ребрах.
– Да отпусти же!
– девушка забилась в
Получив немного свободы, девушка вывернулась из рук бывшего мужа и отскочила в сторону.
– Ах, та-ак!
– протянул мужчина, замахиваясь уже кулаком.
– Ваня, остановись, это бесполезно! Давай поговорим!
– она выставила перед собой открытые ладони. Мужчина набычился и резко шагнул в ее сторону. Тамара инстинктивно шарахнулась назад и вдруг оступилась, совершенно забыв о лестнице. Дальше она запомнила только то, как замерло сердце, когда она осознала, что сейчас кубарем полетит спиной вперед на бетонные ступеньки, а потом все слилось в череду страха и боли. Здесь природный Страж был бессилен - никто из человеческих существ не наносил ей физического вреда, она сама решила шагнуть в пустоту.
– Ты неблагодарная!
– с какой-то противоестественной обидой сказал мужчина, не глядя на нее.
– Я для тебя все сделал, а ты...
– он развернулся и, пошатываясь, пошел наверх, что-то вполголоса бормоча про маму, жизнь и одиночество.
А Тамара, оглушенная падением, с трудом села и, подтянув колени к груди, сжалась у стены в комок, судорожно пытаясь прийти в себя. Щелкнул замок, и дверь ближайшей квартиры отворилась. На пороге показался пожилой мужчина, шаркая, подошел к девушке, наклонился:
– Дочка, ты чего это тут?
Он безбожно врал, изображая удивление - всю сцену ругани он прослушал у двери и, насколько позволял свет с другого этажа, просмотрел в глазок, но выйти смелости хватило только сейчас. Тамара это прекрасно почувствовала, но не осуждала - с молодым мужчиной, да еще и не в себе, ему все равно не справиться, так зачем нарываться?
– Оступилась, - бесцветно отозвалась она. На протянутую руку даже не посмотрела, с трудом поднялась сама.
– Разрешите от вас в такси позвонить, узнать - доехал ли мой водитель.
Дед заколебался, потом все-таки кивнул:
– Пойдем. Может тебе врача?
Но Тамара только отрицательно качнула головой.
***
Такси домчало ее до дома за двадцать минут. Водитель, нахмурившись, косился на то, как девушка сумрачно рассматривает в полумраке зеркала рассеченную широкой полосой скулу и багровеющий синяк вокруг царапины - железные перила оказались коварно острыми. На спине и боках, надо полагать, тоже были длинные синяки от ударов о ступеньки - было больно поворачиваться и шевелить лопатками. Кожа на левой ладони, которой она по глупости попыталась зацепиться за деревянный поручень - была содрана в кровь.
И главное, что регенерация не спешила - в городах природа не была столь властной, стихией здесь были люди.
Тамара попросила не заезжать во двор. Расплатившись, вышла у входа между домами и, тихонечко дойдя до палисадника, села на его оградку и зябко обхватила плечи руками. Здесь царила полутьма - уличные фонари не дотягивались светлыми прядями до торца дома, а большинство окон было уже погашено. По испещренной выбоинами дорожке шелестел, играя прозрачным пакетом, ставший уже по-осеннему стылым ветер.