Чтение онлайн

– Пробежаться что ли?.. Святослав, как считаешь? А я машину у тебя оставлю. Завтра как раз на ней и приедете.

– Оставляй уже, - разрешил мужчина.
– Тряпки только свои в нее сразу кинь и не светись, - Святослав на мгновение сжал ладонь в кулак и, резко распрямив пальцы, прошелся в воздухе перед Данилой раскрытой пятерней. По одежде оборотня волной полыхнули искорки, уничтожая шерсть и кошачий запах, который запросто мог обозлить и без того не слишком добро настроенных соплеменников.
– И Тамару мне с Милой не напугай!

– Ну, просто образец заботы!
– поддел его Даниил, расстегивая рубашку.
–

Твоя Мила давно спит. А Тамаре не мешало бы привыкнуть к нашей второй ипостаси, а не то в Клане у нее случится инфаркт.
– На последней фразе к его голосу уже явственно примешалось рычание, глаза отблеснули красным. Тамара со смесью страха и восхищения наблюдала за происходящей трансформацией.

– Я тебя предупредил, - сказал ему Святослав.

– Ну ладно-ладно, - Данила примеряющее улыбнулся, показав кончики острых, удлинившихся клыков.
– Сними контур, я через забор прыгну, а то Алтай сейчас всю округу на уши поднимет. Ключи в зажигании. Пока, Тамара!
– оборотень словно невзначай коснулся руки девушки и неуловимо быстро вышел с веранды.

Послышался шорох скидываемой одежды, а спустя мгновение, через двор, наискосок, чтобы не попасть в поле зрения Алтая, скользнула темная тень, с легкостью метнулась через забор и растворилась в вязкой ночной мгле.

Глава 18

Утро для Тамары, как и следовало ожидать, началось неважно. Всю ночь она спала урывками, постоянно просыпаясь от муторно-тягучего чувство неизвестности и неизбежности. Будильник, поставленный на семь утра, невольно стал одновременно пыткой и избавлением.

На кухне уже вовсю кипел чайник и распевало песни радио, которому не слишком верно вторил высокий девичий голосок.

Столкнувшись в коридоре с мрачным и невыспавшимся, словно медведь-шатун, Святославом, сумрачно пожелавшим доброго утра так, словно за окнами царила мировая война, Тамара одновременно с ним вошла в кухню.

Мила хозяйничала у плиты, разогревая в небольшом алюминиевом ковшике молоко и подтанцовывая в такт музыке. В отличие от Тамары, выползшей на кухню босиком и в белой хлопковой сорочке, девчонка была уже умыта, накрашена и одета в вызывающе-коротенькие шорты и разноцветную майку в тон вплетенным в длинные темно-рыжие волосы ярким лентам.

– О, пап, привет!
– увидев их вдвоем девочка усилием воли подавила раздражение и вычеркнула Тамара из своего восприятия.
– Выспался?

– Нет, - честно отозвался Святослав, пытаясь подавить зевок.

– А я выспалась!
– нарочито жизнерадостно отозвалась Мила.
– Я полтора часа назад встала и уже на пробежке была, а потом в речке купалась! Знаешь, какая там вода теплая? Класс!

Тамара, к примеру, знала только одно - встать раньше еще на полтора часа было для нее подобно смерти. Святослав, искоса взглянув на девушку, был с ней абсолютно солидарен.

– Пап, а давай вечером вместе куда-нибудь сходим, а?
– Мила обернулась и умоляюще посмотрела на отца.
– Вдвоем! Ну и Алтая возьмем.

– Мила, я сегодня работаю.

– Ты к Даниле поедешь, да? Я видела, он машину у входа оставил. Я хочу с тобой!

– Нет.

– Ну, пап! Я же там всех знаю! Яна, Маю, а еще Ташу, Кирилла, Лекса!

– Нет.

– Ну, почему?!..
– девочка

обиженно надула губки.

– Потому что мы туда едем по делам, - и бровью не повел Святослав.
– И следить за тем, чтобы котята тебя не покалечили, мне будет некогда.

– Пап, это не честно! И кто это "мы"? Это вы с ней туда по делам едете, да?
– Мила взглянула на девушку там, словно они ехали не Клан оборотней, а как минимум на курорт, причем Тамара в последний момент заняла ее место.

– Да.

– Пап, ты можешь разговаривать со мной нормально?!
– взвилась девочка, в ход пошла тяжелая артиллерия - в глазах блеснули слезы.
– Тебе что на меня вообще наплевать?

– Я нормально с тобой разговариваю, - зевнул Святослав, и Тамара восхитилась его самообладанию - внутри у мужчины все кипело от раздражения.
– И забочусь о тебе. Просто твое поведение вынуждает меня разговаривать с тобой в том же тоне, что и ты.

– Я что, еще и виновата?!..
– Мила задохнулась от возмущения и хотела было уже высказать все, что она думает, а то и расплакаться, но ее прервал спокойный, чуть хрипловатый голос Тамары:

– Мила, твое молоко сейчас убежит.

Девочка судорожно вздохнула, захлебнувшись собственными, так и не высказанными, эмоциями, как маленький костерок гаснет от слишком большой ветки. Несколько секунд лицо ее выражало отчаянную борьбу между продолжением спектакля и настоящей обидой, а потом сникло.

Мила молча развернулась к плите, сняла ковш с кипящим молоком и налила его в глубокую тарелку и разбавила крепкий, только что приготовленный кофе в чашке Святослава. Потом также в гробовом молчании поставила перед отцом тарелку с бутербродами, насыпала в свое молоко хрустящие хлопья сухого завтрака и, подхватив тарелку, вышла из кухни.

Святослав с Тамарой безмолвно, с одинаковым выражением на лицах переглянулись, и девушка, вздохнув, достала из пачки пару печеньев и пошла наливать себе кофе. Сегодня была ее очередь готовить, но раз уж Мила, пусть и в пику ей, постаралась сегодня угодить отцу и сделала ему завтрак, Тамару, терпеть не могущую готовку, это только обрадовало. Хорошо, что девочка об этом не знает.

Сегодня у Тамары был выходной, поэтому день до самого вечера растянулся и грозил обернуться вечностью. Мила объявила тихую и бескомпромиссную войну. "Случайно" споткнувшись о Тамарины кроссовки, она "случайно" вылила в них сладкий чай, а после совершенно "случайно" разбила Тамарину чашку и абсолютно "случайно" рассыпала по всей кухне корм Инея.

Однако вывести Тамару из себя и спровоцировать на открытый конфликт Миле так и не удалось. Максимум, чего она добилась - это легкой насмешливой улыбки, скользнувшей по лицу невольной соперницы, и взбесившей девочку еще больше.

К тому же, как оказалось, жить под одной крышей с Управляющим энергией было очень удобно. Увидев, как Тамара мрачно полощет в тазике на улице свои кроссовки, маг двумя щелчками пальцев справился с ее проблемой - даже сушить не пришлось. Кот был временно переведен на раздробленный корм Алтая, а посуду Тамара и так никогда не жаловала, поэтому разбитая чашка стала поводом только для короткой уборки. Мила злилась, но сдаваться не собиралась, Тамара, впрочем, тоже.

***

Наконец, день нехотя склонил свою золотую голову к западу, и Святослав, едва за работой не забывший о поездке, дал отмашку к сборам.