Выродок. Часть вторая
Шрифт:
–Славно! – похвалила она Охотника.– Это шестеро уже. Вместе с теми, кого Кун уложил и Грошиковым первенцем.
–Ещё одного Шича убил. А двоих они сами, – неожиданно рассмеялся Лохмоть.
–Как? – не поняла эльма.
–Со страху, наверное. Сама же видела, они, когда нас из лесу ждали, как взаправдашние ратоборы позицию заняли, полукругом…
–Стратеги, значит, – поддержала шутливый тон Охотника Юллин.
–Во-во! А когда харайшин вслед за Гарлином на них помчался, они и давай стрелами швыряться,…Правда, целились в зверюгу…
–Попали? – эльма уже открыто смеялась, и Лохмоть тихонько радовался перемене в её настроении.
–Конечно.…Аж два раза. И оба раза в тютельку, если считать таковой тех, кто стоял напротив. Ещё один со скалы грохнулся, башкой о камни…
–Ещё двое. Ещё двое, Лохмоть! – посерьёзнев,
–Понимаю, – кивнул Охотник и уставился на что-то поверх головы эльмы. – Если я прав, эти двое направляются сюда. Правда, не одни…
Юллин резко развернулась. Опять заныла спина, но она не обратила на это внимания, устремив взгляд туда, куда смотрел Лохмоть. Со стороны поляны, служившей им ночлегом спотыкаясь, брели двое мародёров, причём один из них был совсем ещё подростком, года на три-четыре постарше Грошика. Сбоку шагал Шича, а сзади, возвышаясь над ними на две головы, вышагивал Олбиран.
–Все! – радостно выдохнула эльма. Уже хорошо зная её, Лохмоть понял, что она радовалась не тому, что ни одному мародёру не удалось удрать, а тому, что все они, её спутники и друзья, живы.
–Пошли, – Юллин кивнула в сторону деревьев, под которыми сидел Грошик. Охотник кивнул, но немного задержавшись ещё раз окинул взглядом местность у чаши.
–Вот и помылись! – криво усмехнулся он.– И откушали заодно!
Тяжело вздохнув, он сплюнул под ноги и зашагал вслед за эльмой.
–Никогда такого не видел! Никогда не забуду! И детям своим расскажу! – размахивая жареным куском ики, восторженно говорил Шича.
–Если они у тебя будут! – подколол его Лохмоть, отрезавший от тушки очередную порцию. Спустившиеся на скалы сумерки, постепенно скрывали дым от погребального костра, разожжённого на далёкой теперь поляне. Трупы врагов в беспорядке побросали на наскоро сложенную из сушняка кучу и подожгли. В последний момент огр внёс в обряд свою лепту: вытащил из чаши харайшина и взвалил его на погребальницу.
–Пусть он их и там погоняет! – жёстко усмехнулся тогда Олбиран.– И так чести для них много…на костре-то.…Заодно и воду от этой падали освободили.
Ещё многое они успели сделать, до того как оказались на месте своего теперешнего пребывания. На поляне действительно была затайка Зубаря, и Шича показал её. Рассматривать находящееся там времени не было, взяли лишь необходимое: деньги, кое-что из оружия и одежды.…Пока всё это укладывали в плетенцы, Кун отвёл эльму в сторону и осмотрел её спину.
–Синячище знатный, – улыбнулся он, закончив смазывать спину какой-то мазью. – Да только тебе не привыкать. Судя по тому, что у тебя уже на спине имеется, это для тебя так – маленькая царапина. Дня три помажем, а потом сойдёт. Сейчас-то полегче?
Юллин осторожно подвигалась. Боль уже не вспыхивала так резко и внезапно, как это было в первое время после падения. Сейчас она словно отступила куда-то внутрь, спряталась, лишь иногда напоминая о себе нудным нытьём.
– Неплохо, – тоже улыбнулась Юллин. – Спасибо тебе, кудесник!
–Да ладно! – ответил втайне польщённый похвалой Кун и тут же заторопился. – Пойду. Мне ещё Олбирана осмотреть надо, да и от Грошика боюсь далеко отходить.
–Как он?
–Сдюжит, – ответил Кун. – Ручаюсь чем угодно!
–Верю! – опять улыбнулась эльма, и они разошлись по своим делам.
Двоих пленных заставили тащить выпотрошенную тушку ики, повесив старшему на плечи ещё и плетенец с вещами. Мародёры, стиснув зубы, молчали и плелись вслед за Шичей по тропе, ведущей в верховья ручья. Замыкал шествие постоянно оглядывающийся Лохмоть. Временами он даже задерживался, уничтожая мельчайшие следы, могущие указать преследователям их дальнейший путь. Однако никаких признаков того, что за ними кто-то идёт, он так и не обнаружил. Когда начало темнеть они остановились, свернув с тропы в лес, по которому уже шли некоторое время. Подходящее место для ночлега нашлось быстро и, разведя костёр, путники наконец-то присели поесть. И вот теперь Шича восторженно вспоминал прошедшую схватку:
–Эльма побежала, харайшин за ней, Кемач орёт как недорезанный. Дзак хрипит и за горло хватается. И тут на тебе, кот! Прыгнул с дерева и ну перед харайшином метаться. Тот и так зверь, а тут, видать, совсем обезумел. Кинулся к Кемачу, хвать ему руку по локоть и за котом.…А тот к стрелкам, они в кучу, кто куда бегут, орут незнамо что,–
взахлёб рассказывал он. – Огр ребятне крикнул, чтоб назад в лес бежали, а сам харайшину наперерез! С голыми руками!– Шича даже поёжился, вновь представив эту картину. Юллин посмеивалась про себя: так своеобразно и, вместе с тем, с таким жаром Шича преподносил своё повествование. Учитывая, что он при этом помогал себе жестами и мимикой, история получалась очень увлекательной и заставляла слушателей постоянно следить за рассказчиком.–Зверюга огра заметила и к нему. Несётся, пасть – во! Клыки – во! – размахивал руками Шича, показывая размеры называемых предметов.
–Чего врёшь? – недовольно заворчал Олбиран, но на него зашикали и он, поморщившись, умолк.
–Олбиран, значит стоит, руки опущены, голову наклонил и ждёт! Ждёт, понимаешь ли!!! – хлопнул себя по колену Шича, не обращая внимания на то, что его хотели перебить.– Я уж подумал, всё – сожрёт его сейчас харайшин и не подавится! Прыгнул он, тут всё и кончилось!!! – не в силах сдержаться, Шича вскочил на ноги. – Олбиран как-то быстро развернулся, на носочках одних, вот так как-то…,-Шича попытался изобразить поворот огра, но чуть не упал, запутавшись в собственных ногах. Теперь тихонько посмеивались все, но Шича, сам захваченный рассказом, абсолютно ни на что не реагировал.– Слушайте, он всегда такой быстрый? Он же такой здоровенный! – удивлённо спросил он у остальных, кивая на огра. Олбиран свирепо сверкнул на него глазами, но Шича вновь ничего не заметил и продолжил, так и не дождавшись ответа: – Я даже моргнуть не успел, как огр хвать его на лету за шкирку одной рукой, приподнял, и хвать второй зверюгу за горло. Как щенка, какого неразумного, клянусь! Аж жутко стало, харайшин то на задних лапах, почти одного роста с Олбираном! Постояли они мгновение, а потом огр шагнул в сторону, и они упали прямо в чашу, – он понурил голову, и уже напрямую обратился к герою своего рассказа: – Прости, друг огр, но я подумал тогда, что тебе конец…на глубине-то! В ваших краях разве плавать научишься?!
Юллин не выдержала и засмеялась, с восхищением смотря на Олбирана. Огр всё рассчитал до последней мелочи. Его могучие лёгкие, прошедшие закалку на высокогорьях, а затем испытанные штормами и шквалами морей, могли вобрать в себя такой запас воздуха, какой харайшину и не снился. Главным было удержать его под водой, что Олбиран с успехом и проделал. Зверюга попросту захлебнулась, не сумев освободиться из железной хватки мощных рук. А вот с Шичей у Юллин что-то не всё вязалось. Получается, что Зубарь прекрасно знал о том, кто такой Олбиран, а его подручный – нет? А ведь Шича был далеко не последним в окружении главаря мразоты, если был осведомлён о таких вещах, как поляна и затайка. Странно… « Да, что-то многовато загадок и тайн, – думала эльма. – С той же Мингой, например. Там вообще впору «Караул!» орать! Мать – рабыня, Зубарь, Валваль какая-то…Кто это? И кто она Минге? Нет, пора брать Шичу за грудки, в переносном, конечно, смысле. Пусть выкладывает, что знает. И соврать у него не получиться, у пленных каждое слово перепроверить можно!» Она внимательно посмотрела на Лохмотя, который перехватив её взгляд, тут же напрягся и едва заметно кивнул в сторону. Эльма непринуждённо встала и, шагнув в сторону, на мгновение остановилась возле спящих ребятишек. Раскинувшийся Грошик спал беспокойно, временами ещё вздрагивая во сне. Но это абсолютно не беспокоило Мингу, властно положившую на него руку, как-бы говоря всем: – « Он мой! Только посмейте тронуть!» и, судя по вспыхивающей временами сонной улыбке на губах, видящей что-то светлое и интересное.
–Вот так!– шёпотом произнёс возникший из полумрака Лохмоть.– Столько переговорили, столько переуспокаивали, Кун чуть ли не половину сумки своей на него извести хотел, а он вот, спит себе…
–Он сейчас свою жизненить прядёт, – тоже шёпотом ответила эльма.– Я не могу знать, каким воином он станет, да и станет ли вообще, но я твёрдо уверена в одном. Он всегда защитит слабого, вступиться за униженного, поможет несчастному. Это было в нём и раньше, но затвердело, укоренилось там, в лесу, когда он не бросился бежать, сломя голову, под наше крылышко, а взял в руки кинжал и спас Мингу. Не себя, Лохмоть, а девочку-приблудку, как он её обзывал порой. Мужчина! – с чувством произнесла она и, поманив за собой Охотника, отошла ещё дальше в лес. Поделившись с ним своими сомнениями, эльма замолчала, ожидая, что скажет собеседник.