Выродок. Часть вторая
Шрифт:
Мародёры расположились полукругом. « – Всего двенадцать? – изумлённо подняла брови эльма, мгновенно оценив и количество мразоты и их расстановку по местам. – Неужели так надеются на харайшин? Или на поляне ещё кто-то остался? А зачем? Там ничего нет, а значит и мы все здесь. А харайшины-то побольше тех, что у нас в войсках были».
Двух огромных свирепого вида зверюг держал на коротких прочных поводках коренастый разбойник, которого раньше Юллин не видела. Громадные твари, достающие в холке ему до пояса, налитыми кровью глазами смотрели на потенциальную добычу и шумно нюхали воздух. Время от времени, то один, то второй зловеще рыча, вытягивали морду в сторону вышедших из леса. « – Значит, приказа рвать им не давали. Это хорошо! Но ещё лучше, что хозяин у вас, зверюшки мои страхолюдные, один на двоих! Какой же дурак вас в погоню-то
Всё это промелькнуло в голове эльмы за считанные мгновения. Чуть побольше, ей понадобилось для того, чтобы вроде ломая от неизвестности и отчаяния пальцы, жестами сообщить Лохмотю о своих наблюдениях. Увидев на его лице мимолётную улыбку, она успокоилась и приготовилась слушать.
К её удивлению, первым заговорил Шича.
–Как вы нашли это место, Дзак? Только не говори, что вы пришли с верховьев ручья. Оттуда есть тропа, но идти по ней сюда не один день…
–Ты всегда был дураком, Шича. Неужели ты думаешь, что ни у кого из нас никогда не возникало вопроса: куда это Зубарь прячет свою долю? Валваль не раз жаловалась, что он слишком мало ей приносит. Даже меньше, чем мы. А уж нам-то было хорошо известно, сколько хапал себе Зубарь. И тогда Выпя проследил за вами. До той самой скалы, по которой вы поднимали добычу. Ну и рассказал Валваль,…– Дзак глубоко вздохнул и даже с какой-то грустью продолжил:– Ты хоть знаешь, что Зубарь и так не должен был вернуться из последнего похода на остров? Всё уже было сговорено, но тут вмешались эти…воришки. Они, конечно, сделали за нас часть грязной работы, но и знатно прошерстили наши ряды. Да ещё и на Зовущий теперь соваться боязно. Так что у них перед нами должок. Так же как и у тебя! Зубарь-то сдох, так что все его затайки, Валваль переходят, по закону! Значит условия такие…
–У него и дочь есть, если кто забыл? – иронично сказал Лохмоть.– Или её по боку?
Дзак усмехнулся: – Минга – дочь рабыни! Пока был жив Зубарь, она была его дитём, а теперь она такое же имущество, как и всё, что принадлежало покойному. Она тоже переходит под руку Валваль и уж та сама решит, что с ней делать. Законным представителем Валваль выступает её брат, Кемач, – он указал на хозяина харайшин. – Он и отведёт Мингу новой владелице. И, кроме того, нам нужен выродок. Остальные могут убираться восвояси, оставив вещи и оружие. Преследовать не будем, даю слово!
Эльма всё же не выдержала. Её смех раздался над чашей и заставил мародёров переглянуться. Даже стоящий рядом Кун встревоженно посмотрел на неё.
–Сейчас! – согнувшаяся от хохота Юллин, упёрлась одной рукой в колено, а вторую, с поднятой ладонью вытянула в сторону Дзака. Отдышавшись, она выпрямилась, вытирая выступившие слёзы, и посмотрела на мразоту.
–Скоро заплачешь! – зловеще пообещал Дзак. – Или ты умом от страха тронулась?
Новый взрыв хохота потряс лес. Эльма даже присела на корточки, маша рукой в сторону Дзака.
–Что с тобой? – Кун встревоженно шагнул к эльме.
–Всё в порядке, – уже успокоившись, сказала Юллин. – Дай-ка руку.
Сжав ладонь знахаря, она легко вскочила на ноги и, посмотрев вокруг, снова улыбнулась. – Не понимаете? Никто? Да всё же на поверхности! Кто, говоря с нами, постоянно ссылается на закон? Судья? Дознатчик?! Может быть, страж?!! Нет, обыкновенная мразота, которая погрязла в грабежах и подкупах! Это разве не смешно?! Дзак говорит, что я помешалась. Да нет, гнусь, в этих краях всего двенадцать дураков, которых кто-то надоумил пуститься вдогон за теми, кто уже раз надрал вам задницу! Крепко надрал! Этот умник ваша Валваль? Или кто-то ещё?.. Из вас же никто не вернётся! Никто, понимаете! Один раз я давала вам слово и сдержала его! Сдержу и теперь!
Она кивнула, как бы обозначив окончание своей тирады, но во время этого кивка сумела быстро прошептать: – Лохмоть – Кемач твой!
Но тут вмешался Кун. Он неожиданно шагнул в сторону мародёров и заговорил:
–Не слушайте её! Не слушайте! Она действительно не в себе! Я ж знахарь и могу определить такое! И ещё я боюсь, что эта помешанная приведёт нас к гибели!
Кун произносил всё это каким-то противным визгливым голосом, постепенно
повышая интонацию:– Мне плевать на остальных, а я согласен! Я стар и сыт по горло этой беготнёй! Забирайте всё, о чём говорили и позвольте нам вернуться домой! Спасите нас от неё!Говоря всё это, Кун быстрым шагом, постоянно оглядываясь, пересёк разделяющее эльму и Дзака пространство и схватил того за руку. Он умоляюще заглядывал мразоте в глаза и Дзак расслабился. Его толстые губы начали расползаться в кривой ухмылке, и он даже придержал, оступившегося было знахаря. Тот невольно схватился за ворот его стёганки и неожиданно крепко прижал мародёра к себе.
Звук вырываемого из ножен кинжала застал всех врасплох. Кун ловко поддел кончиком вытащенного у мародёра оружия, расстеленную на камне плёнку, швырнул её в лицо брату Валваль и тут же полоснул Дзака по открытой шее. Ближайший харайшин бросился к нему, но знахарь швырнул навстречу твари обмякшее тело мразоты и кинулся прочь. Харайшин рванулся за ним, но ему сильно мешал натянувшийся поводок. Его хозяин, хрипя, тянул руки к лицу, пытаясь содрать яд ики, причинявший ему невыносимую боль и не давал зверю свободу манёвра. Второй харайшин метнулся в сторону эльмы и сдерживающий его кожаный шнур не выдержал, лопнув почти возле петли, одетой на руку Кемача. Но ещё за несколько мгновений до этого Юллин побежала.
Она бежала в лес, туда, куда указала Минга, говоря о сайтаре. Стволы мелькали перед глазами, гибкие кусты хлестали её по лицу, но она, не сворачивая неслась, слыша за спиной хриплое, звучное дыхание харайшина. Но эльма не думала о нём. В её голове сначала негромко, но всё нарастая и нарастая звучали слова, подсказанные кем-то из далёкого прошлого. И ещё одно немного перевешивало чашу весов в её пользу. Она была небольшой, хоть и непризнанной частью того, что её окружало. А дитя пустыни, харайшин, был абсолютно чужим, инородным для этого леса.
Зверь почти настиг эльму, когда она увидела тёмно-красный всполох между тёмными стволами. Сайтар был на месте и, судя по тому, как задрожали его ветви, он был готов к размножению, он ждал свою жертву, приговорённую подарить жизнь его потомку. Как во сне Юллин видела выдвигающуюся рывками острую длинную иглу, нацеленную в её сторону. Она ещё успела заметить торчащий над сайтаром голый сук, с которого и спрыгнула когда-то Минга и тут же закричала, сбивая при этом дыхание, буквально отдавая себя на милость того, к кому она обращалась – к окружавшему её лесу:– Я – дочь своей матери! Я – часть тебя! А сзади смерть! Сме-е-ерть!!!
Из последних сил Юллин подпрыгнула и уцепилась за сук, сильно поджав ноги. В то же мгновение тяжёлое тело харайшина ударилось в ствол. Дерево содрогнулось, и эльма полетела на землю, не удержавшись на гладкой древесине. Она не успела сгруппироваться, и от сильного удара спиной о торчавший корень у неё перехватило дыхание. В глазах Юллин потемнело, и она потеряла сознание.
Открыв глаза, она тут же с криком откатилась в сторону и села, поджав ноги. Оскаленная пасть харайшина была буквально в двух шагах, но уже никому не угрожала. Сайтар не промахнулся. Игла вошла в основание верхней челюсти и, пробив его, пронзила злобный мозг зверюги. Харайшин подох сразу, даже не успев заскулить перед смертью. Юллин тяжело приподнялась. Сильно болела ушибленная при падении спина, руки и лицо саднило от порезов и царапин, полученных при сумасшедшей гонке. Но, несмотря на это, Юллин повернулась к кустарнику и, превозмогая боль, низко поклонилась ему, после чего, подняв голову к верхушкам деревьев тихо сказала: « Спасибо!» Нужно было торопиться, спешить назад, где её товарищи бились сейчас с мразотой. Уходя, она всё же обернулась. Харайшин тёмным холмиком возвышался перед сайтаром. Видимо, он был первым, кого тёмно-красный стрелок уложил на месте. Вернее, первой должна была быть Минга, но она выжила и вот теперь, спустя годы, эльма смертью заплатила стрелку за спасение девочки, смертью, которую сайтар превратит в новую жизнь.
Возвращаясь назад, она услышала встревоженные голоса. Юллин хотела уйти с тропы, на всякий случай, но тут, буквально ей на плечи рухнул Гарлин. Закрутившись вокруг ног, он урчал, подняв умную морду и эльма отчётливо поняла, что бой у чаши закончен. Присев на корточки, и опять поморщившись от боли, она ласково трепала грайса за уши и гладила его.
–Справился, справился,…вижу! – она положила руку Гарлину на загривок. – Так! А это что?
В жёстком покрое грайсовой шерсти, она увидела небольшую проплешину.