Выродок. Часть вторая
Шрифт:
Маслай осторожно подкрался к двери и выглянул наружу, оттого и не увидел, как странно повёл себя его нежданный помощник. Быстро запихав за пазуху несколько свитков, малец сложил остальные в скрыню и закрыл её на крючок, после чего шёпотом окликнул старосту: – Ну, что там? Пусто? Это хорошо, это нам повезло! Так, давай сундук на место…теперь увраж клади. Доски эти, что ли? Тоже на место их…Чего говоришь? Сучок повернуть надо? Так верти! Плетёнку, плетёнку не забудь сверху поставить. Т-а-ак.…Ну, вроде всё,– малец удовлетворённо отряхнул ладони и недоумённо уставился на старосту:– Чего застыл-то?! Бежим!!!
И Маслай побежал. Побежал так, что мальчишка даже опешил в первые мгновения. Высоко подбрасывая колени, хрипя, староста нёсся по скотнику,
–Кидай! Сюда всё кидай! – прикрикнул он на Маслая, указывая на огонь. – Эх, так и знал, что с тобой вляпаешься, да жалко тебя стало! Ты ж в скотнике такого натворил, что найти нас по следу даже слепец сможет! А так хоть с пустыми руками будем! Да не тяни ты, дурак старый! Я своё сжёг уже!
Маслай кивнул головой, но продолжал сидеть и тогда малец бесцеремонно запустил руки ему за пазуху. Он вытаскивал свитки, и швырял их в костёр. Делал он это старательно, и вскоре всё было кончено. Костерок, более не получавший пищи стал угасать, ещё пытаясь выкинуть огненное коленце в отдельных местах, но постепенно смирился со своей участью и потух. Малец старательно разворошил пепел палкой и, подмигнув старосте проговорил: – Успели, похож. Теперь по щелям и тихарится до поры. Ты куда? Домой? Хорошо, только попетляй для начала, след попутай. Меня не ищи, сам тебя найду. Держись меня, я из тебя приличного воришку сделаю, – покровительственно закончил мальчуган.– Ну, что, разбежались?
Малец повернулся и приготовился шмыгнуть в кусты, но внезапно остановился и шепнул старосте:– Ты только это…дома переоденься, что ли.…А то воняет от тебя-я-я,… и эту одёжку тоже сожги, что б наверняка,– шепнул он напоследок и исчез. Лишь листва, покачавшись, помахала ему вслед. Маслай посидел ещё какое-то время, затем, с трудом поднявшись, направился было к своему дому. Но вспомнив слова мальчонки, тут же повернул в сторону рощицы, охватывающей полукругом подножье холма. Немного поплутав в ней и, к своему облегчению, никого не встретив, Маслай прокрался к своему подворью. Через скотник он проник в дом и, запершись изнутри, лихорадочно стал стягивать с себя рубаху. Скинув её, староста взялся за пояс, но тут же опустил руки. Жечь, крепкое ещё бельё, было жалко. « Отстираю его и всё, – думал Маслай. – Мало ли что этот пащенок говорил! Да и вообще, кто он такой?! Что-то не вспомню никак, чей сынок.… Ничего, ничего. Вот погоди, приведу себя в порядок, пройдусь по дворам и найду. Ухи оборву и плетью приголублю!»
Маслай распалял себя, одновременно набирая воду в большой бочонок, стоящий в тёмной придомной. Забравшись туда, он быстро натёрся помывком и, окунувшись несколько раз, вылез на доски пола, залитые расплёсканной водой. Одеваясь в чистое, староста уже кипел, представляя, как он хлещет по заднице орущего паршивца. Но что-то мешало ему в полной мере насладиться видением будущей мести. Он мучительно пытался понять, « что» и наконец, Маслая осенило. Мысль плавала на поверхности, никуда не пряталась и была простой, как рогалиная лепёшка на дороге. Малец тогда не станет молчать и вся, позорная для старосты сторона преступления, выползет наружу. И если местные слободчане, вряд ли поверят бредням какой-то мелюзги, то стражи и дознатчики, за которыми ещё с утра послали в Порядье, слушать будут всех. Может, и они не примут слова пащенка всерьёз, но вот толлей, чтобы умаслить приезжих, потратить придётся немало. Так что лучше молчать, никого не искать, а потом, когда кражу
обнаружат, свалить всё на пожранных зверем Тита с Таверем. Он, конечно тоже в укрывище лазил, но сундучок не трогал, и что там внутри лежало, в глаза не видел. Так что малец ещё и правильно подсказал Маслаю, скрыню на месте оставить. Потому и злиться на себя одного придётся: не полез бы в сундук, ничего бы и не было.Успокаивая себя, староста вышел на крыльцо. С холма, от дома Валваль спускалась малая телега, запряжённая парой аноп. Правил ими Нешка, которому видно велели подвезти пришлого чародея. « Пусть катиться,– с неприязнью подумал староста. – Не было у нас колдуна и не надобно, справлялись же как-то…» Он даже отвернулся, потому и не увидел, как медовник попридержал аноп и в телегу запрыгнула маленькая фигурка, удивительно напоминающая того парнишку, что обучал Маслая азам воровства. Когда ж староста повернулся обратно, телега уже скрылась за холмом и лишь пыль поднималась на том ответвлении Песчаника, что вело к недальнему лесу.
Темнело. Лохмоть разводил костёр, а эльма и Грошик осматривали содержимое плетенца, который Куну выдали вместе с телегой. Мальца не отправили в Заводь, вместе с Шичей и Мингой, после того как Кун сообщил спутникам о своём открытии. Юллин логично подумала, что отсутствующий так долго Грошик, невольно привлечёт внимание подручных Переплюя, а то и Бура. Его могли взять в оборот и под пытками развязать язык. Соответственно, пострадали бы и Минга с Шичей, и Касам с Араей, но самое страшное было в том, что Грошик мог вывести дознатчиков на Ивию.
–Она видно была тогда в той ложбине, куда свернул умирающий Талит,– говорила эльма.– Он успел отдать ей мешок с небесником и сказал, куда отправили цепь. Что-то типа: « Цепь в Безлюдье» или « Цепь отвезли в Безлюдье»… Ивия, конечно, ничего не поняла, но убежала, тем самым сумев спасти камень от посланцев Бура. Скорее всего, она потом осмотрела вещи, лежащие в мешке, но если и взяла что-то оттуда, то лишь самое необходимое для себя…
–И, скорее всего, забыла об этом, – перебил её Кун. – Но позже, гораздо позже, она услышала от кого-то о ниммоне и о том, что он обитает в Безлюдье…
–Тогда и нарисовала срез с цепью, – добавила Юллин. – Похоже, так оно и было. Понятно теперь почему Грошик должен оставаться с нами?
Её спутники покивали и, после этого, Лохмоть подозвал Шичу, который томился в неизвестности, пока они обсуждали своё неожиданное открытие.
–Грошик остаётся! – огорошил его Лохмоть. – Нельзя ему в Заводь… пока, по крайней мере.
–А я? – тут же влезла Минга. – Я тоже с вами?
–Нет, милая, – ответила ей эльма и присела на корточки возле девчушки.– Ты отправишься с Шичей. Ему же там нужна будет помощь? Да приглядеть за нашим домом, – Юллин посмотрела на своих друзей, – тоже кому-то надо. Касам с Араей уже в годах. Им трудно всё самим да самим…
–И твоя мама там, – задумчиво проговорила Минга.
–Может быть, – вздохнула Юллин. – Но боюсь, что она уехала.
–А я думаю, что нет. Она дома и ждёт тебя. Мы вместе будем ждать, – упрямо заявила Минга и тут же спросила: – А пока мы ждём, она меня будет учить рисовать?
– Конечно, – эльма потрепала Мингу по волосам и вновь наткнулась на нити росы. На этот раз она не отдёрнула руку, а провела по ним пальцами.
–Отдай их мне, – попросила Юллин. – А тебе Шича новые нити купит.
–На память? – серьёзно спросила Минга и тут же стала выплетать обереги.
–Вот, – протянула она их Юллин. – Только пусть мне Шича не покупает ничего. Ты мне привезёшь.
–Обещаю, – тоже серьёзно сказала эльма.
Вскоре, получив ото всех последние наставления, Шича и Минга отправились в путь. Минга несколько раз обернулась и всё же дождалась своего. Неуверенно, стараясь, что бы это не бросалось в глаза другим, Грошик коротко махнул ей вслед. Увидев его взмах, Минга показала Грошику язык и рассмеялась, а мальчишка, ещё бы пару дней назад крикнувший ей вслед что-нибудь обидное, на этот раз лишь улыбнулся и покачал головой.