Выбор
Шрифт:
– Я служу истинному владыке Альфиона, - кричал Морлус, обрушивая вновь и вновь удары на своего противника.
– И любой, кто откажется признать его своим королем, будет убит! И тебя, глупец, ждет сейчас та же участь!
Цепь кистеня огибала щит Дер Винклена, и он едва не лишился левой руки - дважды утыканный шипами шар скользнул по плечу бойца. Морлус атаковал яростно, словно одержимый фанатик, и нелегко было выдержать его натиск. Но все же ярость - не лучший помощник в бою, и альфионский рыцарь открылся, пусть на мгновение, но хватило и этого. задержка между ударами продлилась на пару секунд дольше, чем прежде, и Бранк ударил своего противника по голове, защищенной лишь кольчужным капюшоном.
Выкованный лучшими мастерами Дьорвика
– Прости, - вымолвил Бранк Дер Винклен, бросив последний взгляд на поверженного врага.
– Ты спас мне жизнь, и был готов отплатить тем же. Ты сделал выбор, а в бою выживает сильнейший.
– И рыцарь направил коня в самую гущу сражения - схватка была еще далека от завершения, и каждому бойцу нашлось бы вдоволь работы.
Налетевшего на него слева конного лучника, размахивавшего тяжелым фальчионом, Дер Винклен прикончил быстро и без затей, пронзив прикрытую лишь стеганой курткой грудь своим клинком, едва не по самую рукоять уже покрытым кровью. А в следующий миг среди сражавшихся всадников рыцарь увидел своего оруженосца. Парень явно из последних сил сдерживал натиск могучего латника в тяжелой броне, щит которого был украшен незнакомым гербом.
Не колеблясь ни мгновения, Бранк вклинился между бойцами, позабыв о всяческих правилах поединка. Готовый уже развалить голову Ратхара - шлема на юноше уже не было, а кожаный капюшон едва ли мог защитить от остро оточенного куска закаленной стали - напополам клинок врага он принял на свой меч, отразив удар, и сам атаковал несколько растерявшегося противника.
На этот раз Дер Винклену достался сильный и умелый противник, какой был явно не по зубам еще так мало успевшему узнать Ратхару. Но не даром рыцарь несколько лет служил под знаменем короля Дьоривка в одной из лучших в северных землях армий. Одним взмахом Бранк отсек противнику правую, вооруженную руку, а затем немедля ударил вражеского воина наискось в грудь, разрубив и кольчугу, и надетый поверх нее - как и на самом Дер Винклене - чешуйчатый панцирь-кирасу. Всплеснув руками, латник Эрвина откинулся на высокую спинку седла, и ручейки крови потекли по бокам его скакуна, орошая землю.
– Еще цел?
– рыцарь взглянул на своего оруженосца. Бранк усмехался, но гримаса его в этот миг напоминала оскал голодного волка. В прочем, и на лице Ратхара, опьяненного запахом чужой крови, тоже застыла печать ярости.
– А ты счастливчик! Немногие в первый раз могут пережить такую рубку. Но пора выбираться отсюда - войско короля разбито, и расправиться с теми, кто еще сопротивляется для мятежников вопрос времени.
– Мы покинем поле боя?
– удивленно переспросил Ратхар.
– Но как же приказ? Нам никто не позволял отступать.
– Смотри, - Бранк указал куда-то на правый фланг.
– Там сам король! Эйтор отступает, и нам стоит последовать за ним.
Небольшой отряд всадников, замкнув стальное кольцо вокруг одного единственного воина, на шлеме которого сверкало золото, действительно пробивался сквозь сражавшихся бойцов, уже утративших всякое подобие боевого порядка, к недальнему лесу. На эту горстку латников постоянно набрасывались бойцы Эрвина, и путь королевской свиты оказался отмечен множеством тел. Но все равно стальной клин уверенно шел к своей цели, и на острие его двигался огромный, словно сказочный великан, боец, яростно гвоздивший всех направо и налево увесистой булавой. И те немногие враги, кто избегал ударов лорда Грефуса, не помня себя от счастья, лишь становились жертвами тех рыцарей, что шли следом за богатырем.
– За ними, - приказал Бранк Дер Винклен.
– Там остались еще воины, не утратившие волю к победе. Я не для того рисковал головой,
Они помчались вслед за отступавшими с боем рыцарями. Оба воина устали, и кони их тоже выбились из сил, но каждый понимал - остаться здесь означает лишь смерть. Верные Эйтору бойцы сражались яростно, но потери были слишком велики, чтобы выдержать бой со свежими, полными сил латниками мятежников. Строй рыцарей вот-вот должен был сломаться для того лишь, чтобы стальной вал воинов принца Эрвина мог ударить по так и не вступившей еще в бой пехоте его названного брата.
– Вперед, - подгонял Ратхара Дер Винклен.
– Не отставай, парень!
Кто-то пытался атаковать рыцаря и его слугу. Дважды вражеские всадник бросались им наперерез, но лишь для того, чтобы погибнуть под точными, выверенными до дюйма ударами Бранка Дер Винклена. Дьорвикский рыцарь почти уже пробился к королю, путь которому преграждали вновь и вновь, и в этот миг на поле сражения обрушился огненный дождь - в сражение вступили маги.
Для короля Эйтора все смешалось в кровавой круговерти боя. Верхом на чужом коне, окруженных со всех сторон спинами своих рыцарей, он куда-то бежал, буквально прорубаясь сквозь толпы врагов. Лорд Грефус принимал на себя большинство ударов, но и королю несколько раз пришлось вступать в бой, защищая собственную жизнь. Золото на шлеме и великолепные доспехи привлекали рыцарей Эрвина и простых бойцов, жаждавших богатых трофеев.
Дважды вплотную к государю подбирались прорвавшиеся сквозь заслон из не щадивших себя рыцарей всадники Эрвина. На память об этих стремительных поединках на броне Эйтора осталось несколько глубоких царапин, следы чужих клинков. Его противникам, в прочем, повезло намного меньше - король вовсе не напрасно каждый день проводил по нескольку часов в фехтовальной зале, разминаясь в поединках со своими же гвардейцами.
Какой-то пехотинец, арбалетчик, неведомо как очутившийся в гуще конных латников, также пытался подстрелить короля. Но Эйтор в этот миг не думал о пощаде, и просто вдавил противника в землю, прежде чем тот успел нажать на спуск. Больше всего в тот миг правитель Альфиона опасался не за себя даже - за своего коня, лишенного мало-мальски надежной защиты. Эйтор понимал, что, оставшись без скакуна здесь, в центре схватки, он неминуемо погибнет, и никакая доблесть его рыцарей уже ничего не изменит. Но пока удача - о, разве это удача, видеть, как гибнет твое войско, умирают те, кто пошел за тобой, поверив лишь красивым словам, хотя сам ты жив и невредим!
– не оставляла никогда не считавшего себя ее любимчиком правителя.
– Уходим в лес, - приказал Грефус, направив своего коня к ближайшей роще.
– Там мы оторвемся от преследователей!
– Мы должны биться, - с горечью простонал король.
– Наши воины еще сражаются, а я должен, по-твоему, бежать, как трус?
Несмотря на немалые потери, силы противоборствующих сторон еще были равны. Не меньше двухсот латников под знаменем Эйтора, не видя, что сам король покидает поле боя, из последних сил сдерживали атаки врага, а за спиной их стояли в ожидании многочисленные пехотинцы. И они тоже готовы были сражаться до конца, просто из ненависти к заносчивым рыцарям.
– Битва проиграна, - настаивал лорд.
– Это упорство обреченных. Пока можно спастись, мы должны бежать. Здесь собрались далеко не все альфионцы, что готовы подрежать вас. Противнику нанесен немалый ущерб, его силы подточены, и в следующий раз мы одержим победу.
И король, подавшись на уговоры, последовал за своим слугой. Словно стальной кулак, горстка бойцов - всего три дюжины латников - пробивалась сквозь заслоны, наспех выставленные на их пути. А следом за свитой Эйтора, без разбора втаптывая в обильно политую кровью землю поля Локайн всякого, кто становился препятствием на его пути, не важно, своего или чужого, рыцаря или простого солдата, дворянина или наемника, рвался принц Эрвин.