Чтение онлайн

– Ключевые слова, Второй– 'не заметили'…Неужели нельзя придумать прибор или способ вычислять прилипал еще только на самых ранних стадиях, когда можно все исправить?

– как, Ян? На ранних стадиях сканирование ауры ничего не дает. Даже ты иногда не видишь маленькие черные вкрапления…и только со временем можно понять что в человеке живет это зло…Тогда когда уже ничего сделать нельзя. В Клинике над этой проблемой бьются не один год и даже не один десяток лет. И ничего… До сих пор нет ничего. Косвенные признаки и маги– вот и все что может подсказать наличие прилипал. Я даже думать об этом не могу – тошно.

С домом Антона Семеновича разбирались на следующий день. Долго не думали. Второй вызвонил Уруса. Нам нужен был кто-то кого не знали в лицо. Лампу, соль и мага – как сказал Второй, он нашел самостоятельно. Магом был я.

Урус отыграл свою роль без сучка и задоринки. Легенда– слишком простая, а потому достоверная. Проверка газового хозяйства и подозрение на утечку. Урус был убедителен. Антон Семенович после того что случилось в старом доме со старшим сыном– долго не думал, организовал родственников, захватил документы и перебрался на пару часов к соседям. Нам никто не мешал– почистили быстро. Правда после пришлось Урусу

поляну накрывать– но ни я не второй не были против. Посидели знатно. Втык с утра за организованную попойку и некондиционный вид тоже получили втроем от Петровича. Но чувство выполненного долга, да и просто хорошо сделанного дела– эта головомойка совсем не омрачила. Тем более что Петрович не только успел поругаться но и рассказал весьма интересные новости о Ковалевском, можно сказать что сработали в этот раз, по нормальному без проколов. Главное, многие вопросы закрылись сами по себе. Я долго голову ломал, зачем Ковалевский диван кровью своей поливал. Как оказалось совсем не ради дома, или какой другой выгоды. О потомстве он заботился. Вот так вот. Глобально. Понятно, что не по своей воле, а четко по указке прилипал. Вернее одного– первого, поселившегося в ауре. В самом начале– а это почти полтора года назад, когда у Ковалевского дар проклюнулся, он себе первого прилипалу в ауру просто с улицы заполучил. Тот на такой плодотворной почве начал активно размножатся– спор было много, старая мебель вся была заражена. Именно тогда Ковалевский отдал весь спальный гарнитур другу своему, по доброте душевной. Заспореная мебель переехала в старый дом Антона Семеновича. Споры начали жить своей жизнью, но без подпитки стали засыхать и умирать. Попутно помогая убивать тех кто жил рядом. Еще бы несколько месяцев и мебель бы перестала фонить. Но…дар у Ковалевского сиял с очень приличной силой и случилось то что не должно было случится по законам обычной логики. Ковалевский сам себе второго паразита вырастил. А два паразита в ауре– живых, больших, активно питающихся перетравили не только сияние но и свои собственные споры. Перетравили все что можно было. Потомства не осталось. Кроме того что было рассеяно когда-то. Вот Ковалевский и стал искать способ сохранить хоть что ни будь. прилипалы гнали его к старым спорам. И заставляли кормить черный пух собой. Донором он был. Пищей. Но самое интересно было то, что оказалось– зародышей из ауры Ковалевского можно было вытравить. Петрович сказал что потребуется долгий курс лечения, но мужчина может выздороветь, может избавится от паразитов. Они друг дружке не давали по настоящему в ауре укорениться– питались даром, а не внутренней силой. Эксклюзив– сказал нам Старик. И добавил что за все время это только третий подобный случай. Второй когда услышал, что Ковалевский выздоровеет и чертыхался и радовался одновременно. А я все вспоминал как он стоял со стволом в руке и на полном серьезе собирался стрелять четко в голову несчастному дядьке. Конец 1 части… Интерлюдия Максимов Серега ненавидел институт так сильно что иногда казалось будь у него возможность он бы разнес белое здание центрального корпуса по кирпичикам. Но тем не менее продолжал ходить на лекции исправно посещать семинара и делать практические работы. Не мог от бросить. Слово дал. Учеба давалась сложно. Знания никак не хотели впихиваться в голову. Сложные еще в школе физика с химией превратились в кошмар, а про высшую математику и сопромат думать не хотелось вообще. Но…мать хотела чтоб из Сереги вышел толк. Толк, в ее понимании, был в том, чтобы получить высшее образование и стать инженером. Таким как когда-то был отец. Память об отце – это было самое святое в доме. Вот стул на котором он сидел, перед той неудачной командировкой, вот любимая чашка из которой он пил в то страшное утро, это полотенце, о которое он вытирал руки. Мать хранила все что могла. Будь ее воля– неприкосновенными остались бы и пироги, испеченные специально к поездке и даже сваренный абрикосовый компот. Да. Вот так. До маразма. Серега, приходя домой, ощущал себя так будто спускался в ад, в царство мертвого человека, ставшего за долгие годы полубогом. 'папа бы так не поступил. Папа никогда не обманывал' 'папа учился только на пятерки' 'папа был душей компании'– это то что он слышал с утра и до вечера. И чувствовал что вместо любви уже начинал ненавидеть ушедшего, бросившего его в этом мавзолее отца. А мать… Мать только упрекала. Мать говорила с ним так, будто это Серега был виновать вольно или не вольно в смерти отца. Будто это именно Серега отправил в тот кошмарный день ведущего инженера –конструктора одного из столичных КБ в завершившуюся смертельный исходом поездку. Если бы не отчим, появившейся когда Сереге исполнилось почти 15 он наверное с ума бы сошел от того что постоянно со стороны матери слышал как он не похож на отца, что он совсем не такой, и наверное никогда не станет таким же хорошим человеком. Дядя Георгий поселился в их квартире сначала как просто жилец, которому мать наконец-то решилась сдать лишнюю комнату. А после как то не заметно( нет, не занял место отца) но стал постоянным полноправным членом их с матерью маленькой семьи. Дядя Георгий смог сделать так что слишком угрюмый и серьезный не по годам Серега наконец-то начал просто улыбаться. Сделал все чтобы парень из затравленного затюканного зверька превратился в обычного пусть не избалованного мальчишку. Что он только для этого не делал. И в походы ходил, и разговоры разговаривал и по театрам клубам водил. Доверие завоевывалось с трудом. Но после того как дядя Георгий отвел его к своему другу на тренировки по самбо, Серегу как подменили. Все что было плохого, негативного, все то от чего он хотел избавится все уходило на тренировках. И в доме заметно потеплело. Даже мать которая давно махнула на Серегу рукой вдруг стала смотреть на него по другому. А уж когда он после первых соревнований неожиданно получил медаль за честно выигранное вторые место и показал ее матери, та неожиданно расплакалась, притянула голову Сереги к груди и поцеловала в вихрастую макушку, как не делала уже слишком давно. Вечность. С самого детства.

– Ты так на папу стал похож– сказала она как самый главный комплимент и Сережка понял что тень отца перестала нависать над ним как дамоклов меч, а стала просто воспоминанием о добром, но рано ушедшем человеке.

Сергей и вправду чем становился старше, тем все больше походил на отца. В последнем классе школы неожиданно вымахал сантиметров на двадцать, раздался в плечах и стал почти на пол головы выше всех одноклассников. Тренировки сказались не только на внешнем виде

но и на самоощущениях. Теперь он не боялся никого и ничего. Иногда даже специально выбирая по темнее переулок, проверял себя на крепость нервов и кулаков. И всегда выигрывал в таких проверка. Но все это было только благодаря отчиму, который учил его и правильно драться и правильно себя вести и правильно отвечать за свои слова. Отчим стал для него не просто человек живущий в одной квартире, а настоящим отцом, тем кого так не хватало в детстве.

По хорошему после школы надо было плюнуть на институт– не лежала душа к учебе вообще. Сереге больше нравились тренировки и соревнования. Но переспорить с матерью было не реально. Да, он даже собственно говоря и не пытался. Один раз только заикнулся и получил такой мощный отпор что вынужден был раз и навсегда замять эту тему. Надо учиться – значит надо. Принял как должное. Дядя Георгий к тому же сказал что образование ему точно не помешает, но если всерьез за это браться то не просто надо отсиживать занятие а пытаться понять сущность процесса. Быть лучшим. Во всем.

– с твоим усердием и способностями глупо получать двойки. Ты либо делаешь это хорошо. Либо никак. Среднего не дано.

И Серега был с этим согласен. Тратить силы и время– так с толком и пользой. И он неожиданно даже для самого себя засел за учебники и за последний год школы освоил и выучил то на что забивал несколько прошлых лет. Знал бы конечно кто нибудь каких усилий ему стоили продираться сквозь дебри формул и законов, как его тошнило от обилия фактов и дат. Но тем не менее. Золотую медаль но не вытянул– а вот свое серебро вполне заслуженно получил. Четверки в аттестате были только за физику и алгебру.

В институт поступил без особых проблем – на ту специальность которую ему выбрала мать. Ему было совершенно все-равно. Он не собирался в будущем работать по специальности. Он просто отдавал долг. Надо– значит надо.

С большим бы желанием он поступил бы в Военную академию. Там требовались как знания так и хорошая физическая подготовка. Но матери он об это говорить не стал, рещив что в крайнем случае после переведется. Без шума и нервов.

А после первого семестра, знакомства с группой и … Машкой ни о каком переводе Серега уже не думал.

С Машкой вышел совершенно особый случай. Так наверное только в кино бывает, когда благородный герой спасает героиню а после они влюбляются друг в друга и живут долго и счастливо.

Но как так получилось в его жизни Сережка не знал. Просто получилось и все.

Машка Гальцева была одной из десяти девочек на потоке в их институте. Высокая, темноволосая кареглазая, пользующаяся бешенной популярностью, все время меняющая кавалеров как перчатки была слишком занята чтобы замечать Серегу в обычной институтской жизни. Да и он особо не старался быть замеченным. Он все время или учился или тренировался или спал, другого времени у Сереги не было. Так иногда из любопытства бросал взгляды в сторону стайки однокурсников где в центре внимания красовалась Машка и все. Без попыток познакомится или как то приблизится. Пока однажды не возвращаясь через темный университетский парк не вмешался в происходящую ситуацию, в которой Машка была в роли жертвы а бывший парень( один из бывших, но так и не желающий это признать) пытался вместе со своими дружками объяснить ей что она не права. Серега вмешался– не потому что обижали именно Машку– он бы в любом случае вмешался– а потому что совсем выходило скверно воевать трем парням против одной девчонки. Не честно и подло. Воевать надо с тем кто тебе равен по силе. За свою силу Серега не опасался. Все получилось по справедливости. Прекрасная принцесса спасена а злые разбойники повержены и отправлены на покой в ближайшие кусты. Благородный герой протянул руку помощи даме, та приняла и в благодарность одарила поцелуем. В щеку. Но это было уже не важно. С того вечера Серега понял что влюбился – по уши и бесповоротно.

Оставалось лишь найти время на любовь и уточнить у Машки– а испытывает ли она к длинному и вихрастому Максимову хоть какие-то чувства.

Серега не привык откладывать дела в долгий ящик. Он основательно перешерстил гардероб дяди Георгия, выбрал себе не потертую толстовку и камуфляжные штаны а вполне приличную рубашку и даже галстук( за брюками пришлось съездить в маркет, дядя Георгий был сантиметров на 15 ниже) и в таком вот виде предстал пред глазами героини. Машка удивилась. Улыбнулась, прыснула смехом. Серега в ответ вспыхнул румянцем на все щеки и уши. Но в принципе объяснение закончилось благополучно. Прогулкой на всю ночь по набережной и долгими поцелуями под липами возле Машкиного дома. Домой Максимов попал под утро. За что был нещадно отчитан как матерью так и дядей Георгием. Тот правда не только ругался но и съездил по шее. Легко, но для науки хватило. С учетом того что это было первое рукоприкладство отчима за почти четыре года Серега проникся моментом и пообещал всегда ставить родителей в известность и не нервировать понапрасну.

Причину он объяснил. Дядя Георгий понял, осмыслил и на следующий день подарил Сереге два мобильный телефона. Один специально для Машки. Второй для Сереги с уговором всегда быть на связи.

24 часа в сутки. Серега пообещал. С той поры для Максимова началась почти волшебная жизнь. В которой было все хорошо. И любовь и родители и мир во всем мире. Если бы ненавистный институт то можно было бы сказать что Серега был полностью счастлив. Ровно до окончания первого курса. Когда с матерью случилась беда. Большая и непоправимая. Когда он узнал что не все так спокойно в Датстком королевстве как он себе придумывал и что беда живет совсем рядом. Пока еще маленькая незаметная, до поры до времени. Но уже поселилась в их доме. И время начало отсчет …

– 2-

Дядя Георгий умотал на две недели в какую-то командировку. Сережка остался один на хозяйстве, дав обещание отчиму за время отсутствие того мать не огорчать, дом беречь и в сомнительных аферах не участвовать. Про аферы– конечно был перебор. Сереги времени на глупости не оставалось совершенно. Из– за загруженности в институте, из-за Машки, из-за подготовки к летним соревнованиям. Даже с матерью Серега практически не общался. Так только на сон грядущий заглянув в ее комнату скажет– 'Спокойной ночи' или с утра буркнет не разборчивое 'добрыутр, мам' и все . А она много раз пыталась с ним просто поговорить, но у Сереги не было ни сил ни, если честно, особого желания. Разговор всегда был об одном– надо много работать чтобы стать нормальным человеком. Как папа. А Серега что– не работал7 он и так чувствовал иногда себя каторжником на галерах пытающимся выгрести в океане бесконечной учебы и занятий. И все ради чего? только ради матери.

В те две недели что они жили без отчима Серега понял насколько они стали с матерью чужими людьми. Во всем– во взглядах на изменившуюся жизнь, в привычках в интересах…В воспоминаниях. Она молчала, ходила тенью по дому, куталась в теплый застиранный халат, почти ничего не ела. И перестала в последнюю неделю даже ходить на работу.

У Сереги уже не один раз мелькала мысль собрать вещи и переселится в университетское общежитие– благо на счет койки можно было договорится достаточно легко.