Чтение онлайн

Утенок сердито взглянул на меня и замотал головой, но я продолжала:

— Величайший из наших Бессмертных — Один. Я не могу показать вам его, потому что он сейчас в костре — он всегда отправляется в костер, когда половодье спадает, — но я говорю правду, честное слово!

— Неплохо сочинено, — сказал этот Джей.

Но наш король подался вперед, и в глазах его вспыхнул интерес. Он даже почти перестал улыбаться — полностью он, наверное, не переставал никогда.

— Этот ваш Один — какого он цвета? — спросил король.

Хэрн с Утенком смеряли меня сердитыми взглядами, но я продолжала говорить. Я как будто не могла остановиться.

— Он

темный, с блестящими крапинками, но…

— Танакви, заткнись! — крикнул Утенок.

— …но он всякий раз изменяется, когда входит в огонь, — сказала я.

Наш король жестом велел Утенку попридержать язык. Потом он снова подался ко мне и сказал:

— Назови его тайные имена.

— Они же тайные! — воскликнула я. Я и сама уже была в ужасе, но это было похоже на те пороги в конце озера. Я зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.

— Иди сюда и скажи мне на ухо, — велел наш король.

Мне стыдно даже сейчас, когда я это тку — но, тем не менее, я это сделала. Я подошла к нашему королю — от него пахло потом и лошадью, и еще немного чесноком, — и прошептала:

— Его называют Адон, и Амил, и Орет.

Вот так я подвела Одного. Но мало того — я подвела его еще больше. Я рассказала королю, хоть он меня об этом и не спрашивал, про костер Одного на нашем островке, и про Робин, — что она осталась там, и что она больна. И я рассказала, где находится наш остров, не обращая внимания на взгляды Хэрна и Утенка.

Наш король уселся прямо и, наморщившись, посмотрел на Джея и на прочих, кто стоял ближе всего к нему.

— Ну, что вы на это скажете?

— Где-то там поблизости гнездо варваров, — сказал кто-то из этих людей. — По-моему, это ловушка, как есть ловушка.

— Знаю, — согласился король. — Но предположим, что любопытство короля сгубило. Или что прошлой осенью в Шеллинге кто-то здорово ошибся. Джей… Ох, я забыл. Ты управишься с этим делом одной рукой?

— Даже если оставшуюся мне привяжут к боку, — отозвался Джей.

— Вот и отлично, — сказал король. — Привязывай руку, бери десять человек и лучшую лодку — и старшего мальчишку, пожалуй, — пусть он вам покажет это место. Заберите все, что найдете там, и привезите сюда.

— Я рад, что вы назвали меня, — сказал Хэрн. Он гворил очень грубо — из-за того, что разозлился на меня. — Если бы вы меня не послали, я сам бы вас об этом попросил. Я — глава нашей семьи, и именно мне следует вынуть Одного из костра.

— Как ни странно, но я об этом подумал, — сказал ему наш король. — И подумал, что эти двое ребятишек могут остаться здесь заложниками, чтобы ты вел себя хорошо. Пошевеливайся, Джей!

Наказанием для меня стало то, что я не увидела, как Один покинул костер. Лагерь короля и нашу стоянку разделяло все устье Реки. Нам с Утенком пришлось ждать целых два часа, пока Джей сплавал туда и вернулся обратно. Мы сидели на берегу и смотрели, как люди короля снуют по лагерю. Шатры у них были хорошие, разноцветные, но людей было немного — в сумме человек пядесят, никак не больше. Вроде бы этот лагерь должен был выглядеть более по-военному, чем жалкие хижины Карса Адона, потому что здесь не было ни всяких куч хлама, ни женщин, ни детей — кроме нас с Утенком. Однако же, он таковым не выглядел. Скорее можно было подумать, будто наш король выехал на прогулку.

Пока мы ждали, Утенок был так зол, что лишь раз заговорил со мной.

— А на одежде Канкредина было написано, как нам вернуть

Гулла обратно? — спросил он.

— Нет, — сказала я. — Там сказано, что Гулл идет к нему. Сеть поставлена специально, чтобы поймать Гулла. Канкредин ждет его, чтобы завоевать всю страну. И нет ничего плохого в том, чтобы сказать нашему королю про Одного.

— Если он по-прежнему думает, что Гулл в пути, — сказал Утенок, — значит, я прав, и Танамил — не из числа его магов. А ты и сама знаешь, что нам не полагается ни с кем говорить про Одного.

Наконец послышались крики; это возвращалась лодка. Все, включая нашего короля, помчались через песчаный холм к берегу. И мы тоже побежали. Мы смешались с толпой и помогли вытащить лодку из воды — а то волны были высокие. Над планширом показалась голова Джея.

— Ну? — нетерпеливо окликнул его король.

— Все как было описано, — отозвался Джей. — Пошли по списку. Три кошки.

На гальку перед королем по очереди шлепнулись Лапушка, Рыжик и Трещотка. Кошки были недовольны. Они топорщили шерсть на загривке и фыркали. Король удивленно уставился на них.

— Десять одеял, — продолжал Джей.

Одеяла тоже полетели на берег.

— Два мешка, в основном с сыром, сушеной рыбой и луком.

Мешки последовали за одеялами.

— И, — сказал Джей, — одна юная дама, которой нездоровится.

Я уж было подумала, что они и Робин скинут через борт. Но на самом деле они спустили ее очень осторожно. А Хэрн спрыгнул вниз, чтобы убедиться, что с Робин все в порядке. Они закутали ее в накидку Джея. Робин снова стало хуже. Она говорит, что в довершение к беспокойству за нас, ее доконало появление Джея. Я закутала Робин в одеяло, пока она сидела, дрожа, на гальке, а Робин увидела, что мы с Утенком живы, и заплакала.

— И? — спросил король, протянув руку к Джею. — Это все?

— У нее, — отозвался Джей, кивком указав на Робин.

Кажется, Хэрн, едва лишь достав Одного из костра, тут же отдал его Робин. А Робин никого уже к нему не подпустила. Я не могла сообразить, зачем же Хэрн это сделал, пока Хэрн не сказал: «Иди глянь», — и не подозвал кивком еще и Утенка.

Робин высунула руку из-под накидки — накидка Джея была велика для нее, — и показала Одного. Он был золотым. Он весь лучился мягким оранжевым блеском, и казалось, будто он сделан из металла. Хэрн с Робин не больше нашего понимали, что же это значит. Хэрн сказал, что среди углей Один сверкал еще ярче. Сейчас, на воздухе, он немного потускнел. И еще Хэрн сказал, что на лицах у Джея и остальных была написана такая неприкрытая алчность, что он инстинктивно отдал Одного Робин, чтобы защитить его. Почему он решил, что несчастная Робин сумеет удержать Одного, если кто-нибудь попытается его отнять, я понятия не имею. Робин, кроме того, держала еще и Гулла, завернутого в ее собственную накидку, и никто, кроме нас четверых, о нем не знал.

Тут Робин доблестно оправдала возложенные на нее Хэрном надежды. Король подошел к нам, а Робин спрятала Одного и отказалась его показывать. На ее бледном лице проступил румянец — ей было неловко, что она так обходится с королем, — но Робин была непреклонна.

— Это не принято, чтобы его передавали из рук в руки и чтобы на него глазели все, кому не лень, — сказала Робин.

— А если вы все пройдете ко мне в шатер и после ужина мы посмотрим на него? — предложил король. — Я могу приказать развести огонь в очаге, чтобы он чувствовал себя как дома.