Волчья ночь
Шрифт:
— Вы же понимаете, мистер Барроу, — усмехался градоправитель, — слуги — это… это слуги. Оглянуться не успеешь, как по городу поползут слухи. А репутацией дочери я рисковать не намерен. Моя девочка не заслуживает косых взглядов в свою сторону.
Питер только кивнул в ответ, про себя же вознеся благодарственную молитву. Ему приходилось несладко. Приходилось следить за каждым жестом, тщательно взвешивать каждое слово, не показывать настоящие чувства.
И если при общении с градоправителем, это было достаточно просто, то оставаясь наедине с Амалией, Питер боялся выдать себя. Мисс Гроуди не слишком заботилась о сплетнях и собственной репутации, что удручало Питера еще и потому,
— Ах, — воскликнула мисс Гроуди, подскочив из кресла, — матушка, то, что вы предлагаете, мне совершенно не нравится. Я не желаю свадьбу зимой.
— Но дорогая, — миссис Гроуди качнула головой и Питер поморщился.
Разговор происходил в гостиной, где собралось все семейство Гроуди и, конечно же, Питер, как самый почетный гость. Амалия была весела, даже, можно сказать, счастлива. Все последние дни она только и говорила, что о предстоящей свадьбе и совершенно не обращала внимания на мягкие увещевания матери и ее попытки образумить разбушевавшееся чадо. Миссис Гроуди пыталась убедить дочь в том, что устроить торжество ранее, чем через год — не просто признак дурного вкуса, а почти самое настоящее преступление.
— Я не буду ждать так долго! — воскликнула Амалия, топая ножкой. — И вообще, всегда хотела выйти замуж весной, во время цветения садов. Это было бы так… романтично… — она закатила глаза и улыбнулась.
Питер с трудом сдержал гримасу отвращения и то только потому, что поймал на себе внимательный взгляд градоправителя. Показывать семейству Гроуди раньше времени то, что он чувствует, смысла не было. Собственную жизнь Питер ценил, и умирать раньше отпущенного ему богами времени не собирался.
— Амалия, — градоправитель резко осадил дочь, поднимаясь, — тебе стоит быть чуть сдержаннее.
— Ах, папенька, — отмахнулась девушка, — вы не понимаете…
— Это ты, кажется, не понимаешь, — сурово продолжил градоправитель, — веди себя достойно, чтобы ни я ни твоя мать не краснели за твои поступки. И да, думай не только о своей репутации, но и о репутации твоего будущего мужа, что скажут люди, если дорогой Питер, презрев все правила и законы, вступит в новый брак сразу же после того, как тело его супруги будет предано земле. Лишние толки и пересуды нам ни к чему.
На сей раз Питер не сдержал гримасы отвращения. Его раздирало чувство гадливости. Эти люди так просто обсуждают смерть Эбби, будто бы это в порядке вещей. Да кто они такие, в самом деле? С чего вдруг решили, что могут вершить судьбы и отмеривать сколько кому суждено прожить?
Поймав на себе внимательный взгляд блеклых, будто выцветших глаз, миссис Гроуди, Питре все же выдохнул сквозь сжатые губы. Эта женщина пугала его куда больше, чем ее муж или дочь. Странная. Слишком тихая, незаметная, она почти ничего не говорила, лишь изредка обращалась к дочери или мужу. Всегда садилась в уголок дивана с неизменным вышиванием и… почти сливалась с обивкой. Светлые, как у дочери, волосы, миссис Гроуди гладко зачесывала, одевалась всегда блекло и невыразительно, чем еще больше подчеркивала собственное лицо, полностью лишенное каких бы то ни было красок. Бледная моль — окрестил ее про себя Питер сразу же после знакомства. Но если изначально он думал, что миссис Гроуди совершенно ничего не решает в семье, полностью находясь под властью мужа, то чем чаще он ловил на себе ее пустой взгляд, тем больше понимал, что и ее не стоит сбрасывать со счетов.
Поразительная семейка.
Супруги Гроуди покинули гостиную, и Питер тихонько выдохнул. В присутствии градоправителя и его супруги, он чувствовал себя
неуютно. С Амалией дело обстояло несколько иначе.— Питер, — Амалия стояла напротив, улыбалась слишком довольно, — что с тобой происходит?
— Что со мной происходит? — мужчина улыбнулся кончиками губ, но даже положение в кресле не изменил.
— Ты… какой-то замороженный, — она обижено поджала губы. — И совсем не обращаешь на меня внимания.
— Вовсе нет, — безразлично пожал плечами молодой человек. — Но вам тоже стоит запомнить, что сдержанность — это черта, без которой сложно вращаться в высшем свете столицы. Моей будущей… супруге, — он слегка запнулся, произнося это, но все же смог вовремя взять себя в руки и продолжить, — следует внимательно следить за своими словами и поступками. В столице не терпят фамильярности и весьма строги в соблюдении этикета.
— Но мы же не в столице! — воскликнула Амалия, презрев все мыслимые и немыслимые правила приличия, уселась к нему на колени, обвила руками шею, потянулась к губам.
— Неужели вы думаете, — Питер успел вовремя уклониться и недовольно нахмурился, — что я останусь в Барглине надолго? Мисс Гроуди, это, по меньшей мере, смешно. И недальновидно. Мой бизнес требует неусыпного внимания, и я не могу позволить себе забыть об этом.
— Вы хотите сказать… — Амалия резко отстранилась и уставилась на него широко распахнутыми глазами, — что… что… снова вернетесь в столицу?
— Безусловно. И это не обсуждается. И вы, моя дорогая, обязаны научиться вести себя подобающе. Моя супруга не может позволить себе пятно на репутации или неподобающее поведение, — голос Питера звучал холодно и наставительно. И мужчина едва сдержал улыбку, когда увидел, как вытянулось лицо его «невесты», но все же мстительно добавил: — И еще, будьте так любезны, пересмотреть свой гардероб.
— Что не так с моим гардеробом? — ему показалось или в голосе Амалии послышались рычащие нотки.
— О, для Барглина, все вполне прилично, но… в столице давно уже отказались от излишней пышности и откровенности. Строгие линии, неброские пастельные оттенки, изысканные украшения. Красота и элегантность не терпит вычурности и вульгарности — запомните это.
Амалия резко поднялась с его колен. Прищурилась, вглядываясь в лицо молодого человека, будто бы пыталась разглядеть за непроницаемостью иные чувства. И да, могла бы, вполне могла, потому что Питер с трудом сдерживал злорадство.
— Вы… вы сейчас пытаетесь назвать меня… вульгарной? — она зашипела, точно рассерженная кошка, но Питер держал маску невозмутимости.
— Ну что вы, Амалия, — он поднялся, улыбнулся даже. Правда от этой его улыбки мисс Гроуди передернуло, — я ни в коем случае не желаю вас задеть или обидеть. Только не я. А вот… столичные дамы… поверьте, надо очень сильно постараться, чтобы они приняли вас в свое общество. Очень сильно.
Амалия сглотнула и отступила. Нет, она не выглядела расстроенной или обескураженной. Питер прекрасно видел, что она злится. Причем, злость эту сдерживает преогромнейшим трудом. Точно так же старается, как и он.
— А моя супруга должна быть принята в обществе. Более того, она обязана являть собой образец для подражания.
— Как скажете, — рыкнула мисс Гроуди и, резко развернувшись, буквально вылетела из гостиной.
Питер отошел к окну и задумчиво принялся разглядывать кружащийся в воздухе снег. Кто бы мог подумать, что маленький провинциальный городок, затерянных в лесах, таит в себе столько секретов. Ведь ему никак не показалось, что глаза Амалии Гроуди сверкнули желтым. А это значит…
Питер хмыкнул и покачал головой. Ситуация становилась еще хуже, чем казалась на первый взгляд. Куда его занесло?