Воевода
Шрифт:
Он читал и представлял себе все эти образы. Ну, которые ведал. А то, чего не знал — выписывал на листочки и расспрашивал патриарха. Тот тоже не блистал кругозором, но знал у кого спросить. И если на Руси с действительно начитанными книжниками было все очень плохо, то неофициальные связи с бывшими византийскими коллегами никто не прерывал. Иоанн Васильевич о том ведал. И активно сим пользовался, закрывая глаза на частную переписку.
А уж там, в старых владениях Византии, рукописей хранилось в достатке самых разных. И при некотором желании можно было найти многое из того, о чем сказывал Андрей, очень активно и охотно использовавший в переписке с Царем мифологические и исторические образы. То он про Царя Леонида сказывает, что остановил персов в Фермопильском проходе. То про Геракла с Одиссеем.
По сути между ними завязалась переписка в духе той, которую Иоанн Васильевич затеял с Курбским в оригинальной истории. Только очень конструктивная и полезная. Молодой воевода сам не ведая того смог дать Царю чтиво, отличное от того, которым он увлекался. Хуже того — показать насколько много еще он не ведает и как прекрасен, удивителен и многогранен этот мир, не ограничиваясь духовными текстами.
Эта переписка длилась еще только неполный год. Однако за это время Иоанн свет Васильевич уже успел узнать и про Авиценну, и про Леонардо да Винчи, и про Льва Математика, и про многое другое. Прочитал про водяные и ветряные мельницы. Про всякого рода системы ирригации. Про византийскую систему сигнальных башен времен Феофилла и всякие иные сигнальные сети. Про Чудеса света, известные во времена древних эллинов. И многое, многое другое.
Само собой, не прямо в форме назидательных бесед. Нет. Косвенно. Отвечая на что-то. Объясняя что-то. Ссылаясь на что-то. И так далее. Иногда Государь уточнял и приходилось пояснять, углубляясь в детали. Из-за чего Иоанн Васильевич жаждал этих писем, а особенно «бандеролей» как ребенок сладостей. И с огромным интересом читал.
А потом обсуждал с супругой.
Однако ей многие «мальчишеские» вещи были не интересны. Беседы, конечно, она поддерживала, хоть и пропускала многие темы мимо ушей. Главное, что она отслеживала, заключалось в наличии «вредных советов». Чтобы Андрей не внушал ее мужу какие-то вещи, идущие против его и ее интересов, особенно в вопросах политики. Досужую же болтовню пропускала мимо. Особенно если она касалась каких-то далеких земель и эпох.
В этот раз, после традиционного вступления, развивающее тему слухов, начатую Иоанном Васильевичем, Андрей предложил тому издавать газету, то есть, информационный листок. Просто и бесхитростно. Раз в месяц или квартал период издавать такую тоненькую брошюрку в которой информировать людей о происходящих событиях. О законах, о наградах, о наказаниях, о новинках и прочих важнейших вещах, которые должен знать любой уважающий себя человек.
Умеющих читать в державе было немного. Людей же, кому это действительно требовалось, еще меньше. Поэтому на всю державу такой газеты хватило бы и тысячу экземпляров. Ну, может быть двух тысяч. И «Ведомости», а именно так предлагал назвать сие издание Андрей, можно было распространять за деньги. По подписке. За хорошие деньги. Ибо то будут не слухи, а важнейшие официальные сведения из первых уст. Более того, он предлагал выделять в газете той несколько страниц под платные объявления. За ОЧЕНЬ хорошие деньги.
Расписывая свое предложение Андрей не забыл упомянуть о том, что еще Гай Юлий Цезаря издавал «Деяния сената» и «Деяния римского народа». Упомянув, что в Италии уже долгое время популярна практика ежедневных информационных листков, в которых описывают текущие новости дворца. В том числе мелкие и малозначительные. И которые дают прочесть всем желающим за мелкую монету[5].
И вот тут Анастасия очень увлеклась.
Она сразу поняла, что эта, на первый взгляд, глупая затея — мощнейший инструмент управления слухами. Грубо говоря — ты людям лапшу на уши вешаешь, а они тебе за это еще и деньги платят. Идеально! Что до мужа она и довела, приведя того в неописуемый восторг. Ведь он таким образом получал мощнейший инструмент против бояр, держащих руку у него на пульсе… на шее, то есть. Оставалось дело за малым — найти людей для реализации сего проекта. Но Иоанн Васильевич, загоревшись, да еще и получив стимул в виде едва ли не одержимой супруги, был весьма целеустремлен
и последователен…[1] С этим отводом был совмещен отвод канализации и стоков из самой крепости.
[2] Андрей, выстраивая крепость вокруг старой, сохранил концепцию восьмиугольной композиции.
[3] По XVI веку — тридцать лет — это уже возраст немалый. Еще год-два и внуки пойдут. Да и, в отсутствие нормальных медикаментов и медицины, многие попросту до этого возраста не доживали. Ведь любая простуда могла скосить, любая, казалось бы, незначительная инфекция.
[4] Перочинные ножи, то есть, ножи для заточки перьев, появились практически сразу с практикой использования перьев для письма.
[5] Речь идет о «La gazetta dele novit`a», что переводится как «Новости за газету». Газетта — это мелкая итальянская билонная монета, номиналов в два сольдо, по покупательной стоимости соответствовал примерно полушке.
Глава 5
1556 год, 16 мая, Тула
Утро началось неожиданно.
К Андрею в гости заглянул Ахмет. Тот самый Ахмет, который в свое время осаждал его крепость на реке Шат и пытался взять ее приступом. А потом участвовал в битве у Селезневке и оказался один из немногих, кто убежал из ловушки. Более того, как позже выяснилось, он еще и в лагере у реки Гоголь стоял. В общем — лиха от парня он хлебнул немало. Практически — старый боевой товарищ… с некоторыми оговорками…
— Вот неожиданность, — хлопнул себя по бедру воевода. — Не ожидал тебя увидеть.
— И я надеялся, что Всевышний отнесет. Но у него, видно, свои планы.
— Ты подневольно приехал, что ли?
— В какой-то мере, — вяло улыбнувшись ответил Ахмет. — Я приехал предупредить тебя. На твои земли набег собирают в скорости. Не ведаю насколько я их опережаю, надеюсь, у тебя будет хотя бы седмица. Но за то не поручусь.
— Предупредить? Зачем тебе меня предупреждать?
— После этих всех неудачных походов меня с моим родом вытеснили с хороших кочевий и оттеснили ближе к Туле. Так что теперь сориться с тобой мне не с руки.
— А что так? Раньше ведь в степи иначе было.
— Раньше. Но я как раньше не хочу. Крови моего рода пролилось много. Слишком много. А ты вот — под боком. Ежели люто разойдемся — род мой может и не выжить.
— Резонно, — кивнул Андрей. — А тебя не накажут за то, что ты пришел меня предупреждать?
— Может и накажут, если узнают. Но ты ведь болтать о том не станешь, так ведь?
— И мои люди тоже не будут, — кивнул Андрей, скосившись на нескольких присутствующих воинов. И те синхронно кивнули.
— А значит для всех я приехал с тобой торг вести о шерсти. Вся степь уже знает, что ты шерсть скупаешь. И не только овечью, но и верблюжью. Так что, почему бы мне не обсудить с тобой торг? Зазорного в этом нет ничего.
— И то верно. А что еще знает степь?
— Болтают многое, — уклончиво ответил Ахмет и чуть попятился, давая понять, что делиться сплетнями не намерен. Во всяком случае, пока.
Андрей хмыкнул.
Этот человек не пришел бы к нему, не зная, что за воеводой сила. В степи уважали и признавали только ее. Сила… сила… а не выгода привела Ахмета сюда. И он явно на это намекнул. Наверняка, после битвы на Гоголе и захвате ханского бунчука у Андрея была репутация самая невероятная. Вроде какого-то великого батыра, за которого сражается и небо, и земля. Особенно в канве старых историй. Ведь байки про оборотня, поднятие мертвых, призвание духов и прочие мистические бредни, никуда не делись. Если они по Туле ходят, несмотря на методичное пресечение, то по степи и подавно…
— Что ты хочешь за свою помощь? — после долгой паузы спросил Андрей.
— Ничего. Я просто предупредил того, с кем хочу мирно жить, — вполне вежливо ответил он. Воевода же трактовал это как поиск прощения за ошибки прошлого. И, судя по глазам Ахмета, он не ошибся в своем предположении.
— Я всегда рад доброму соседству, — ответил ему Андрей. — Надеюсь ты погостишь в Туле день-другой. Нам нужно будет обсудить торговлю шерстью. Например, завтра.
— Разумеется, — кивнул Ахмет и сделав три шага назад, покинул помещение.