Чтение онлайн

Я не хотел, чтобы Алистер почувствовал прощение за то, что произошло. Не хотел, чтобы он почувствовал, что его вины в этом нет. Должно оставаться что-то, что будет тяготить совесть Алистера, иначе он останется слепо предан своим исследованиям.

Обидно, что Алистер не рассказал мне о своих отношениях с Мами.

«Я - открытая книга», - лгал он мне.

– И вы получили от Алистера нужные вам ответы?
– спросил я у Мами.

– О да, я довольно часто разговаривала с профессором, - она пренебрежительно сморщила носик.
– Должна признать, что ожидала большего результата за свои

деньги. Он не узнал ничего существенно нового. Он так и не понял, почему этот человек выбрал Мойру. Он даже не смог толком объяснить, почему Фромли совершал то, что совершал.

Но я понимал, что всё, что может ответить ей по этому поводу Алистер, не удовлетворит Мами. Знание может заполнить почти любую пустоту, но не такую, как после её потери.

Мами Дюран выпрямилась и повернулась уходить.

– Всего доброго, детектив. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся.

И она ушла в своём чёрном пальто и под зонтиком, скрылась за стеной снега и среди толпы гуляющих по Бродвею прохожих.

Пришло время отправляться домой.

После панихиды по Стелле мной завладело мрачное настроение, и я остро ощутил бессмысленность цели.

Снегопад стал сильнее. На земле уже образовался пяти-шестисантиметровый слой снега, а за ночь обещало нападать ещё больше.

Повинуясь внезапному порыву, я зашёл в кофейню, где было тепло, светло и приятно пахло свежесваренным молотым кофе

– Бискотти и двойной эспрессо, пожалуйста.

Я озвучил заказ низкому итальянцу за кассой. Похоже, он не говорил по-английски, но делал просто превосходный эспрессо - по крайней мере, если верить посетителю, стоявшему передо мной.

Затем я уселся за небольшой столик, глянул на улицу и начал читать газету.

Но я не смог сосредоточиться на тексте, поэтому отложил газету в сторону и достал записку, которую получил прошлым вечером.

«Зиль,

был рад с тобой поработать, парень. Я буду на связи.

– Н.С.»

Малвани был прав.

«Дьявол захочет забрать своё», - сказал он мне в тот раз.

В тот момент я бросился бы в преисподнюю, чтобы получить незаконное одолжение, которого всегда пытался избегать в работе.

Но, похоже, влияние Нижнего Ист-Сайда затаскивало меня обратно, когда я так хотел выбраться и сбежать.

Хотя... Разве у меня был выбор? Когда Изабелла ушла из исследовательского центра, чтобы задать вопросы Горацию, она забрала с собой доказательства, которые могли привести меня к нему.

Без помощи Никки я бы никогда так быстро не установил личность Горация. И мог не успеть спасти Изабеллу.

У меня не было другого выбора.

Да и Никки не был дьяволом - он просто самый важный игрок в нью-йоркской системе денежных связей и услуг, системе, которая функционирует во всех классах общества.

Алистер тоже делал пожертвования и подкупал газетчиков, когда не захотел, чтобы его история была напечатана

в газете. Просто он называл это по-другому. Quid pro quo, или «услуга за услугу», если говорить юридическими терминами.

И он показал мне её опасность: как лёгкость манипулирования окружающими может завести слишком далеко.

Разве виновность Мами во взяточничестве оправдывает Алистера?

Не обязательно. В конце концов, судья, который принял одну взятку, мог принять и вторую. Я не мог сказать точно, так ли это, но это уже было не важно.

А важно было то, что я более непреклонен. По крайней мере, в этом вопросе.

Не бывает простого выбора. Я был гибким, но в подобных случаях проявлял решительность и даже упрямство.

Я смогу справиться с Никки, какие бы трудности не вклинились в наши с ним отношения. Наши пути пересекутся, только если я решу вновь вернуться сюда.

Может, Алистер был прав: я жажду азарта, сложных случаев, которые могут найти меня только в Нью-Йорке?

Может, да. А, может, и нет.

Горячий эспрессо взбодрил меня. Я осушил чашку и заказал ещё одну.

Кто-то поставил на проигрыватель за моей спиной пластинку, и из угла полились звуки скрипки. Я сидел и наслаждался простым присутствием здесь этим снежным ноябрьским вечером. Один из многих. Безликий.

В кофейне я сидел долго.

Когда я засовывал в карман письмо от Никки, мои пальцы нащупали что-то ещё.

Я вытащил клочок бумаги.

Это было предсказание из юэбина, который мы ели с Алистером и Изабеллой тем вечером в кафе. Я положил его в карман и забыл.

Я положил его перед собой и разгладил пальцами. Разум мой заполнился мыслями о Изабелле - потому что тот вечер в Китайском квартале теперь навечно будет у меня ассоциироваться с Изабеллой.

«Первый шаг к лучшему будущему – вообразить себе его».

Я провёл пальцем по листку бумаги.

Он вызывал у меня тёплые воспоминания.

Я положил его к другим бумажкам, которые собирался выбросить. Но потом передумал, аккуратно сложил и поместил в бумажник.

Я снова вышел под снегопад, где мерцали вывески театров и отбрасывали на укрытую снегом землю серебристо-голубые тени.

Призрачные образы, которые исполняли этой ночью рядом со мной свой собственный танец.

[<-1]

«Синий воротничок» — понятие, обозначающее принадлежность к рабочему классу, представители которого, как правило, заняты физическим трудом с почасовой оплатой. Синие воротнички противопоставляются работникам сферы услуг и белым воротничкам, которые не занимаются физическим трудом.

[<-2]

Пинта - единица объёма, составляет 473 мл.

[<-3]

Вудберитипия — фотомеханический процесс, позволяющий тиражировать высококачественные чёрно-белые полутоновые изображения, был запатентован в 1865 году.

[<-4]

Желатиносеребряный фотопроцесс — фотографический процесс, основанный на нанесении эмульсии светочувствительных галогенидов серебра на подложку из стекла, бумаги или гибкой плёнки. Технология разработана Ричардом Меддоксом в 1871 году и усовершенствована Чарльзом Беннетом в 1878 году.