Во мраке Готэма
Шрифт:
Я узнал её, как только она вошла в комнату. Я видел фотографии этой женщины в газетах и в полицейских рапортах, но в жизни она была ещё более удивительной личностью. Высокая, солидная, с полными красными губами, которые были почти такими же яркими, как и её волосы, уложенные плавными волнами в высокую причёску.
Я был уверен, что волосы покрашены хной, потому что никогда прежде не встречал такой насыщенный натуральный красно-рыжий оттенок. На ней был роскошный пурпурно-золотистый халат, и я подозревал, что она только что встала с постели, хотя было уже обеденное время.
В
– Доброе утро, - произнесла женщина. – Приношу свои извинения, что вам пришлось меня ожидать. Я так понимаю, что вы пришли сюда, потому что беспокоитесь о Стелле Гибсон?
Я в ответ представил нас с Изабеллой, как подобает, и объяснил ситуацию, признав, что поиски Стеллы – это часть полицейского расследования. Я совершенно ясно дал понять, что ни она, ни её бизнес нас не заботят. Почти последней нашей надеждой было то, что Стелла могла связаться за прошедшие дни с кем-то из местных девушек.
Мами не была удивлена вопросам. Полагаю, за столько лет работы в этой сфере она не раз сталкивалась с подобными просьбами – если и не с официальными полицейскими расследованиями, то уж точно с личными запросами.
И я подозревал, что формулируя ответ, она всегда задавалась вопросом, хочет ли девушка, которой интересуются, быть найденной. Учитывая это, я специально подчеркнул тот факт, что Стелла может быть в серьёзной опасности.
Мами Дюран несколько секунд размышляла, но ответила, на мой взгляд, искренне.
– Ах да, Стелла Гибсон. Она была милейшей девочкой. Все здесь говорили о ней только хорошее, - произнесла она. – Но не могу сказать, что видела её здесь с того августа, как она от нас ушла.
– Она ушла без скандалов? – уточнил я.
– Конечно, - ответила Мами. – Она была милой и весёлой, хотя и слишком стеснительной, чтобы удовлетворить большинство джентльменов. Поэтому дела у неё шли и не так радужно, как могли бы идти. Думаю, она слишком напоминала им девчонок из их родной местности.
Дверь открылась, и женщина замолчала. В комнату вошла другая служанка и внесла чайник с тремя чашками.
– Я ещё не пила утром чай, - произнесла Мами Дюран, - поэтому приказала и вам приготовить по чашечке.
Пока служанка не покинула комнату, Мами не возобновляла разговор и расставляла чашки.
– Хорошо, что она ушла, как мне кажется. Когда она захотела нас покинуть, я подтолкнула её в правильном направлении. Я отправила её в одно из тех праведных христианских обществ, борющихся за реформы и управляемых старыми девами с избытком свободного времени. Я слышала, что её устроили к северу от города, возможно, у какой-то праведной старухи, которая радуется, что спасла девушку от грешной жизни.
Её голос был полон сарказма.
Зная Вирджинию Уингейт, я подавил ухмылку, когда услышал подобные слова. Конечно, миссис Уингейт была старой девой, но что-то мне подсказывало, что она не подходила под описание Мами «самодовольной праведницы».
– Стелла дружила здесь
с кем-нибудь из девушек? – спросила Изабелла. Если ей и было не комфортно, она это никак не показывала.– Ну, - Мами на секунду запнулась, – я бы сказала, что она неплохо ладила с Корой Черни. Похоже, они всегда были хорошими подругами.
– Кора сейчас здесь? Мы можем с ней поговорить? – взволнованно спросила Изабелла.
– Нет, - ответила Мами – Она уже съехала, как и большинство успешных девушек. Нашла себе парня ещё богаче, чем прежний, и переехала в новую квартирку в центре города. Я могу дать вам адрес, если хотите с ней пообщаться.
Естественно, мы согласились.
Если слухи не лгали, то история Мами была как две капли воды похожа на историю Коры. Я знал, что Мами была любовницей нескольких мужчин, один успешней другого, и их шикарные подарки и создали накопления, на которые она начала своё собственное дело.
Мами Дюран подошла к секретеру и открыла один из ящиков ключом, висящим на цепочке на шее. Очевидно, в этом доме ничто не остаётся без присмотра. Женщина проверила что-то по книге и сделала пометку на листке бумаги.
– А что насчёт семьи? Не знаете, у Стеллы есть родственники поблизости? – спросил я, когда она снова к нам присоединилась. Миссис Уингейт уверила нас, что у Стеллы не было семьи, но меня интересовало, не знает ли Мами чуточку больше, чем остальные.
Но мнение Мами было таким же.
– О, нет, никакой семьи, в этом я уверена. Отец привёз её сюда, в Нью-Йорк, но вскоре после переезда умер. Сердечная недостаточность, - пояснила она и тяжело вздохнула. – Я не сомневаюсь, что если бы у Стеллы была семья, готовая принять её, она бы туда немедленно вернулась. Но она пришла сюда в отчаянии, и я о ней позаботилась.
Я ощутил укол жалости по отношению к Стелле, потому что встречал многих девочек в своём родном районе, столкнувшихся с подобным сложным выбором. Когда перемены в жизненных обстоятельствах оставляют их один на один с проблемами, а у них нет должного опыта или умений, то выбор не большой.
Некоторые устраиваются на работу швеями или уборщицами, но долгий рабочий день не даст достаточно денег, чтобы оплатить даже скромное проживание и еду. Поэтому некоторые находят лёгкие деньги от занятия проституцией на улице более привлекательными.
Но с таким образом жизни долго живут не многие. Чем дольше они остаются на улице, тем больше вероятность стать жертвой болезней или жестокого обращения. Но Стелла каким-то образом смогла попасть сюда и добиться покровительства Мами Дюран. Интересно, как именно?
Но скорей всего, на этот вопрос не существовало простого ответа, и я лишь надеялся, что какой бы умный план не пришёл Стелле в голову тогда, он поможет ей и сейчас.
Я собирался поблагодарить Мами и попрощаться, когда мне в голову пришла ещё одна мысль.
– Миссис Дюран, я знаю, что вы очень аккуратны в отношении клиентов, но мы расследуем убийство. Учитывая это, мы бы хотели задать вам вопрос относительно одного конкретного подозреваемого.
Мами гортанно рассмеялась и откинулась на спинку дивана.