Во мраке Готэма
Шрифт:
– И вас это не беспокоило? – спросил я. Теперь, встретившись с Агнусом, я не мог даже представить, что этот шотландский профессор убил Сару Уингейт. Но я должен был задать вопрос, касающийся мотива преступления.
– Вот ещё, - вздохнул МакДональд. – Мне пятьдесят пять лет. Через пару месяцев, в январе, будет пятьдесят шесть.
Мужчина выпрямился и гордо продолжил:
– Я известный профессор, пожалуй, самой выдающейся кафедры математических наук во всём мире. Я издал столько книг и монографий, что сложно сосчитать.
Он наклонился вперёд.
– Я хочу сказать, что времена,
Он на мгновение запнулся и перефразировал:
– Всё, чего я хотел, это быть счастливым. И с Сарой я был счастлив. А видя, как замечательно она справляется с работой, меня распирало от гордости.
Последняя фраза вышла неожиданно чрезмерно эмоциональной.
– А что насчёт её соперников? Они конфликтовали с Сарой? – спросил я. – Был ли кто-нибудь – в области математики или других наук – кто особенно завидовал или ненавидел Сару?
Но ответ Агнуса был таким же, как и предыдущих свидетелей. Многие завидовали её успеху и задевали по любому поводу. Но профессор не мог припомнить никого, кто бы смог из-за такого пойти на убийство.
Я задал все стандартные вопросы, но учитывая то, что жестокие подробности её убийства указывали на Майкла Фромли, мои мысли продолжали возвращаться к вопросу «а не пересекались ли пути Сары и Майкла?» Под влиянием интуиции, я достал фотографию из кармана и протянул его Агнусу.
– Вы когда-либо видели этого человека?
Он покачал головой:
– Никогда. А почему вы спрашиваете? Он знал Сару?
– Именно это мы и пытаемся выяснить, - ответил я и быстро сменил тему разговора. – Как часто вы виделись с Сарой?
– Обычно дважды в месяц, - сказал мужчина. – Она сама приезжала ко мне. Так было проще: ничего не надо было объяснять её семье, а моя мать, с которой я живу, иногда сопровождала девочку.
С каждой произносимой грассирующей буквой «р» его шотландский акцент становился всё отчётливее.
– Но почему она не рассказала своей семье? – спросил Алистер. – Мы понимаем, почему вы держали это в тайне от коллег. Но, очевидно, ваша семья знала об этих отношениях. Так почему Сара не рассказала своим родным?
– Полагаю, из-за их предположительного неодобрения, - ответил профессор. – Они и так считали, что она зря занимается научной работой. А уж если они узнают, что во время своих исследований она стала встречаться со мной! Видите ли, я пожилой человек без высокого социального положения. Её родственники хотели, чтобы Сара вышла замуж за молодого человека из семьи с хорошими связями. Конечно, у них были деньги. Но у них не было правильных друзей и связей. Естественно, - добавил он, - Саре это было неинтересно.
– Хотите ещё что-то обсудить? – спросил Алистер. Он, вроде бы, адресовал вопрос Агнусу, но я подозревал, что он хотел спросить это у меня. Агнус ответил «нет», и тогда в разговор вступил я.
– Я продолжаю размышлять, как и почему Майкл Фромли выбрал Сару своей целью. Я не верю, что это чистая случайность. Убийство было отлично спланировано, прошло оно гладко. Он явно знал привычки и повседневную жизнь семьи Уингейтов. К тому же, преступление произошло вдали от её дома
в этом городе. Я уверен, что между ней и Фромли есть какая-то связь, пусть и неявная на первый взгляд.– Что вы сказали? – переспросил Агнус после моей тирады.
Мы с Алистером удивлённо посмотрели на мужчину, и он повторил свой вопрос:
– Как звали мужчину, о котором вы только что рассказывали? Майкл Фро.. Как правильно?
– Майкл Фромли, - озадаченно ответил Алистер. – Вы знаете это имя?
– Я его слышал, - ответил Агнус, вновь погрустнев. – Думаю… Я, конечно, не могу сказать точно, понимаете… Но мне кажется, что это имя она упоминала в нашей последней беседе.
– И о чём вы говорили? – уточнил я. Мысли закружили в голове.
– Его имя проскользнуло при обсуждении проблемы, с которой девочка столкнулась во время подработки в деканате, – Агнус нахмурился. – Я смутно помню, о чём именно шла речь, но она называла это имя. В этом я уверен.
Я посмотрел на Алистера.
– В деканате? Её работа могла каким-то образом столкнуть её с вашими исследованиями, Алистер?
Мы знали, что Сара два раза в неделю подрабатывала в деканате факультета искусств и наук в роли секретаря. В свете политической жизни Сары и её успехов на научно-математическом поприще, её работа с деканом Арнольдом казалась самой безобидной и не вызывающей вопросов.
Мы предполагали, что она работала там, чтобы заработать деньги, но если верить словам Агнуса, она занималась этим ещё и потому, что хотела получить опыт административной работы. Девушка беспокоилась, что ей, как и большинству женщин, запретят преподавать после получения учёной степени.
– Но я не представляю, как любая административная работа с деканом могла связать её с Фромли, - произнёс Алистер. – Мы в исследовательском центре абсолютно не имеем дел с деканатом, не считая обычных запросов на субсидии и ежегодное финансирование. Конечно, она могла заметить в записях на финансирование фамилию Фромли, но, насколько мне известно, сам он никогда не бывал в деканате и ни с кем там не знаком.
В этом не было никакого смысла. Но тогда мы вообще мало в чём его видели.
Я сел на поезд до Добсона, и поехал домой. А там я до предрассветных часов просматривал записи по делу, не обращая внимания на усталость.
Я надеялся, что Алистер занят тем же; он обещал мне, что этой ночью тщательно изучит все интервью с Фромли, чтобы найти любое упоминание о его привычной жизни.
Я должен был больше узнать о его жизни. Хоть он и растворился в глубинах города, даже кто-то вроде него не может исчезнуть навсегда.
«Пропавшие женщины – наша основная надежда», - решил я. Завтра мне предстояло сосредоточить все силы на определении местонахождения Стеллы Гибсон и Клары Мерфи – они обе предположительно видели Фромли за несколько часов до их исчезновения.
Я потом я окунулся в тяжёлый сон без сновидений и проспал до утра, пока меня не разбудил стук в дверь и громкий голос Джо по ту сторону двери.
Глава 11
Пятница, 10 ноября 1905 года.