Чтение онлайн

Он аккуратно записал их имена и передал мне бумагу. Я быстро просмотрел список: Джон Нельсон, Луи Деври, Сэм Бейкер и Алонсо Мур-младший, также известный как Лонни. Мне было полностью понятно нежелание Калеба афишировать эти имена, но я его проигнорировал. Если мы не найдём более чётких улик, указывающих на Майкла Фромли, то этот список даст нам первых настоящих подозреваемых.

Опыт снова и снова учил меня никогда не верить возражениям друзей и семьи, утверждающим, что обвиняемый «не мог такого сделать».

– Я знаю своего сына, - однажды сказал мне отец одного из подозреваемых в убийстве. Он был непреклонен и

искренне уверен, что его сын невиновен. Но этот отец не понимал – даже после того, как его сына признали виновным и приговорили к смертной казни – что мы видим окружающих нас людей лишь с одного ракурса. Его сын дома был одним человеком, с друзьями – другим, и третьим – когда решил затеять драку в баре.

– Я знаю своего сына таким, какой он есть дома, - вот, что имел в виду тот отец, хоть и не осознавал этого. Он не мог знать большего.

– Ричард, - обратился я. – Ваша дочь упомянула об инциденте прошлой осенью, когда в комнату Сары проник неизвестный. Я так понимаю, что именно из-за этого девушка переехала жить к вам. Можете рассказать что-нибудь ещё? Меня интересует не только ограбление, но и ваши впечатления от пребывания под одной крышей с Сарой Уингейт.

– Конечно, конечно, - откашлялся Ричард Бонэм. – Моя дочь Мэри сдружилась с Сарой, когда они обе ходили в Барнард-колледж, а после выпуска продолжили общаться. Ещё до того, как Сара к нам переехала, она часто приходила на ужин. Тихая, вежливая, она оказала положительное влияние на Мэри, которая, по сути, домоседка. Ей повезло с подругой: Сара иногда вытаскивала мою дочь на вечера чтения стихов или чаепития. Детали самого ограбления я помню смутно, но вскоре после это происшествия со мной связалась миссис Уингейт, тётя Сары. Вероятно, она очень перепугалась после случившегося и сильно надавила на Сару, запретив ей возвращаться к занятиям, пока девушка не найдёт себе другое жильё. Поэтому мы согласились приютить её на следующих условиях: в течение учебного года Сара будет жить с нашей семьёй в комнате на третьем этаже, рядом с Мэри. За это она станет платить незначительную сумму, требующуюся лишь для того, чтобы покрыть связанные с её пребыванием дополнительные расходы.

Ричард печально вздохнул, и его лоб прорезали морщины.

– Она… была… прекрасной юной леди. Не только моя дочь – все мы будем ощущать её потерю. – Мужчина запнулся. – А какой у неё был математический склад ума! Когда она жила в нашем доме, большую часть времени она проводила в своей комнате над какой-нибудь очередной задачкой. Вот что её интересовало. И радовало.

– Вы часто обсуждали с ней исследования? – спросил я.

Ричард покачал головой.

– Боюсь, её исследования были вне моей компетенции, – и с усмешкой добавил: - Даже будучи на одном факультете, все мы разделены нашими собственными специализациями, так ведь, Калеб?

Калеб согласно кивнул, а я решил продолжить прежнюю нить рассуждений о Саре.

– Не знаете ли вы, состояла ли Сара с кем-нибудь на факультете в романтических отношениях? – спросил я всех троих.

– Нет, - ответил Арти и неловко добавил: - Если кто-то и начинал с ней флиртовать, она сразу ставила нас на место. Сара не интересовалась ничем подобным – ни в отношении моих однокурсников, ни, уж точно, в отношении меня.

– Никогда? – уточнил я, но все трое снова категорически ответили «нет».

Я рассказал им о том, что Сара периодически

посещала Принстон.

– Ах, да, - произнёс Калеб, посмеиваясь, - это ещё одно подтверждение таланта Сары: первый научный доклад она презентовала четыре года назад в Принстонском университете в присутствии лучших математических умов нашей страны. Подготовленный ей доклад о функциях критической линии был восхитительным. Поистине восхитительным. В целом, она работала над ним со второго курса Барнарда. Этот доклад даже привлёк внимание моего коллеги, известного своей придирчивостью – Агнуса МакДональда. И когда я узнал, что Сара интересуется гипотезой Римана, я представил её Агнусу.

Даже если б я захотел, то не смог бы подвести разговор к этой теме лучше: фотографии в медальон Сары были оплачены именно неким А.МакДональдом.

– А Агнус МакДональд – тоже математик? – спросил я, стараясь не выдать свою заинтересованность.

– Выдающийся профессор из Принстона, одержимый, как и Сара, гипотезой Римана. Вообще-то, попытка решить эту проблему – это работа всей его жизни.

– А существовал ли между профессором МакДональдом и Сарой особенный контакт? – спросил я.

– Я бы не назвал его «особенным», - ответил Калеб. – Хотя во время нашего общения я выяснил, что она иногда обменивается с профессором идеями о доказательстве гипотезы.

Я вытащил серебряный медальон и молча протянул его профессору Мюллеру.

Его первоначальное потрясение от узнавания человека на фотографии быстро сменилось тревогой. Он поражённо отдал мне снимок.

– Да, это Агнус.

– Этот медальон определённо указывает на то, что у них с Сарой были не только рабочие отношения, вы так не считаете? И вы об этом не знали?

– Не знал, - печально покачал головой Калеб. – Иначе высказал бы категорическое несогласие, - твёрдо заявил он. – Такая связь обоих не привела бы ни к чему хорошему, а возможно, и серьёзно навредила бы. Сара и так постоянно сражалась с ошибочными представлениями людей о том, что женщина не может совершить такую математическую работу, какую проделала Сара. Некоторые считали, что за неё это делает брат или отец. А роман с самым одарённым математиком страны вряд ли помог бы опровергнуть их предположения.

– А что насчёт вас, Арти? – повернулся я к искреннему молодому человеку, не поднимающего глаз от пола. – Она когда-нибудь рассказывала вам об отношениях с профессором МакДональдом?

– О подобных отношениях – нет, - снова покраснел Арти. – Я знал, что она с ним переписывается и даже пару раз встречалась. Каждый раз, когда у неё появлялась новая мысль, Сара решала обсудить это с профессором. Но я считал, что это из-за того, что он так хорошо понимает тему её исследований, - парень сильнее вжался в спинку стула.

– То есть, вы знали, что она ездила с ним встречаться? – уточнила Изабелла.

Арти удивлённо вскинул брови:

– Ну, конечно. Она не делала из этого тайну. Профессор жил со своей матерью, так что подобные встречи были вполне подобающими. Наверно, в этом и кроется основная причина того, что я и не подозревал между ним с Сарой никаких других отношений, кроме, профессиональных.

«И всё же Сара утаивала эти поездки и от Уингейтов, и от своей подруги Мэри. Почему же она открыто рассказывала о встречах с Агнусом МакДональдом Арти, но скрывала их от Бонэмов и Уингейтов?»