Во мраке Готэма
Шрифт:
– Профессор Бонэм кое-что рассказал. Он видел в девушке огромный научный потенциал. Но в общественной жизни она была скорее бунтаркой, одной из тех зачинщиц-феминисток, что отчаянно сражаются за право голоса и постоянно участвуют то в одной демонстрации, то в другой, - продолжил Гораций.
– А в прошлом месяце она с группой единомышленников устроила на крыльце президентского дома пикет, требуя для женщин программ обучения в магистратуре.
Мой взгляд упал на Изабеллу. Когда она посмотрела на Горация, снова сидевшего справа от неё, в её глазах читалось неодобрение. Но это случилось так быстро,
– Гораций, а разве ваша невеста не является членом одной из подобных феминистских групп?
– спросила Изабелла.
– Вам придётся изменить своё мнение после того, как вы женитесь следующим летом!
– Она не входит в такие феминистские группы, - огрызнулся Гораций, вспыхнув от смущения.
– Хватит об этом, - перебил его Том.
– В конце концов, Сару Уингейт убили не из-за этого.
– Вообще-то, мы не можем этого утверждать наверняка, - возразил я.
– Мы не знаем, каковой была её связь с Майклом Фромли, и она ли привела к убийству Сары. И пока мы не раскроем это дело, ничего из жизни мисс Уингейт не может быть несущественным.
– Зиль прав, - с непроницаемым выражением лица произнёс Алистер.
– Гораций, прошу тебя, продолжай.
– Ага, да, - замялся Гораций.
– Сара собиралась получить докторскую степень по математике и как раз этой осенью перешла на четвёртый курс. По словам профессора Бонэма, у неё были превосходная успеваемость, и девушка подавала большие надежды. И ещё он упомянул, что она на полставки работала в деканате. Обычная бумажная работа.
– Спасибо, Гораций, - сказал Алистер.
– Возможно, кто-то из друзей Сары сможет рассказать об этом побольше.
– У меня есть список её друзей, - произнёс Гораций, вытаскивая из кармана мятую, заляпанную бумажку.
– Хотите, чтобы я с ними поговорил?
– Этим займусь я, - вставил я, и Гораций без возражений отдал мне бумажку. Хоть я и принимал дополнительную помощь от этих людей, но успех или провал всего дела лежал полностью на мне. А я не любил полагаться на субъективное мнение других. Особенно это касалось опросов свидетелей, где я всегда оценивал полученную информацию и её возможную достоверность по манере разговора человека.
Скорей всего, Алистер это понял, потому что сразу же начал давать указания остальным - но только с второстепенными для расследования задачами. Том и Фред, как старшие преподаватели, отправятся в приёмную, возьмут там список посещаемых Сарой предметов и поговорят со студентами о её работе.
Также они посетят деканат и узнают, как долго мисс Уингейт там работала, и каковы были её обязанности. Гораций сходит в отдел студенческой газеты «Обозреватель» и просмотрит там содержание статей, в которых упоминается Сара Уингейт. А Алистер тем временем постарается дозвониться до семьи Фромли - Уоллингфордов и договориться о немедленной встрече.
А я же за это время опрошу семейство Бонэм и Калеба Мюллера - научного руководителя девушки. Алистер обещал встретиться со мной на пересечении 113-ой и Бродвея в час дня, уверенный, что к тому моменту уже сможет договориться с Уоллингфордами о встрече.
После дачи указаний коллегам Алистер отвёл меня в сторону.
– Вы, вероятно, захотите взять с собой к Бонэмам
Изабеллу. В её присутствии мисс Бонэм будет чувствовать себя комфортнее, и тогда ваш опрос пройдёт более гладко.– Понял. Но сперва я бы хотел связаться со своим офисом. Можно воспользоваться вашим телефоном?
– попросил я.
Алистер отвёл меня в свой личный кабинет за соседней дверью, где я закрыл дверь и набрал Джо. Пришлось немного подождать, прежде чем Чарли, наш секретарь, позовёт к того телефону. Я поведал напарнику о нашем разговоре, не упуская ни одной детали.
– Ты веришь всему, что говорит профессор?
– спросил Джо. После моего рассказа я слышал скептицизм в его голосе.
– Ни на секунду, - ответил я.
– Но лучше всё проверить, не так ли?
Джо громко хмыкнул.
Он рассказал мне, что Питер Войт совершил прорыв в деле. Он обзвонил самых успешных - а значит, самых дорогих - фотографов в городе и добился результата.
Найдя по телефону нужного фотографа, Питер поехал прямиком к нему, чтобы просмотреть фотографии. Крошечные снимки в медальоне Сары действительно были частью более крупных портретов, снятых в декабре 1899 года. Оплатил их некто А. МакДональд.
Фотограф, конечно же, плохо помнил ту пару, ведь прошло уже почти шесть лет. Но он смог подтвердить подозрение Питера, что фотографии в медальоне были частью огромной серии снимков, типичной для помолвленных пар.
– Подобные фотографии очень редко уменьшают до размеров медальона, - пояснил Джо.
Но Сара хотела держать эти снимки в секрете, а с большими фотографиями это было бы невозможно. Все остальные снимки, без сомнений, забрал мистер МакДональд.
И теперь, когда у нас появилось имя, Джо собирался выяснить, сколько МакДональдов может проживать в Нью-Йорке и его окрестностях.
– И что ты собираешься делать, когда его найдёшь?
– спросил я.
– Выясню, как он связан с Сарой Уингейт и её убийством. Порасспрашиваю.
«Ну конечно. А он взял - и так просто раскололся!»
Я повесил трубку прежде, чем успел сказать что-нибудь, о чём потом буду серьёзно жалеть.
Глава 6
Четверг, 9 ноября 1905 года
Дом из коричневого камня на углу 113-ой и Риверсайд-драйв, где проживали Бонэмы, был новым, с изящной железной решёткой на жёлтой, красной и коричневой кирпичной кладке. Такие же здания вырастали по всему Верхнему Вест-Сайду с космической скоростью. Каждый дом был спланирован лучше, чем предыдущий, и этому строительству не было видно ни конца, ни края.
Город расширялся на север, а его растущая экономика позволяла всё большему количеству людей поселяться в так быстро строящихся домах.
Нас пригласили внутрь дома Бонэмов и провели по коридору позади лестницы в просторную, уютную библиотеку, где нам предстояло ожидать подругу Сары. Почти всё пространство комнаты занимали книжные полки от пола до потолка. Книги были засунуты кое-как под странными углами, и не было никаких сомнений, что затхлый запах в комнате идёт именно от книг.
Мэри Бонэм не заставила себя долго ждать.