Винодел
Шрифт:
— Понятия не имею, — пожала плечами Диксон.
— Двадцать семь лет.
Вейл кивнула.
— Гарантированная занятость. И прекрасный вид.
— Теперь они наняли армию из тридцати восьми маляров, просто чтобы навести внешний лоск. Все из-за соленого ветра… Он разъедает металл.
— Вы много знаете об этом мосте, — отметила Вейл.
— У меня один приятель «служит» в этой армии. — Он сокрушенно покачал головой. — Марти говорит, что в ветреный день эта штуковина раскачивается с амплитудой двадцать семь футов. В обе стороны. А дорога, перегруженная транспортом, может проседать примерно на десять футов…
— Инспектор, — перебила его
Фридберг сделал еще одну глубокую затяжку. Их взгляды встретились, и он, выпустив дым, понимающе кивнул.
— Справедливое замечание. Ясно. Тогда перейдем к делу. — Он повернулся лицом к мосту и какое-то время молчал. Потом бросил сигарету и растоптал ее. — Следуйте за мной.
Подобрав окурок, Фридберг повел их по склону к железобетонному комплексу, словно тоже втоптанному в землю. Вокруг него тянулось невысокое ограждение из стальных труб, видимо, призванное отделить яму с зацементированным дном от заигравшейся детворы и рассеянных взрослых.
Швырнув окурок в урну, Фридберг начал спускаться по длинной лестнице. Прямо перед ними располагался железобетонный круг диаметром двадцать футов, посредине которого торчало толстое ржавое кольцо. Справа, еще на пролет ниже, проходила дорога, по обе стороны которой ютились домишки барачного типа. Но инспектор свернул налево.
Вейл попыталась рассмотреть уродливые плосковерхие одноэтажные постройки, резко контрастировавшие с зелеными склонами гор.
— Что это такое?
— Артиллерийская батарея «Спенсер», — сказал Фридберг. — Ею пользовались с сороковых годов прошлого века до Второй мировой войны. Военные считали залив Сан-Франциско важнейшей базой на западном побережье, поэтому разместили тут три гигантских орудия, чтобы защитить город и мост от возможной атаки. Вот здесь, — он указал на громадную круглую платформу, — находилось орудие номер два. — Он прошел вперед. — Но я хотел показать вам другое. Смотрите.
Фридберг остановился перед цементным выступом, на котором сверху горизонтально крепилась прямоугольная металлическая дверца.
— Это что, горн? — спросила Диксон.
— Я даже не знаю, что это. Какое-то военное устройство, бог его знает. Шестнадцатого февраля девяносто восьмого года, уже за полночь, в кабинете шерифа округа Марин раздался звонок. Возле батареи «Спенсер» чем-то ужасно воняло. Помощник шерифа был как раз неподалеку и принял вызов, хотя это была не его подведомственная область. Он шел на запах и оказался здесь.
Фридберг ухватился обеими руками за покореженную дверцу и, напрягшись, приподнял ее. Заскрипели металлические петли.
— Тайник?
— Для трупов. Смотрите.
Диксон и Вейл заглянули внутрь.
— Глубокий, зараза.
— Не самое приятное занятие — доставать оттуда мертвеца, доложу я вам.
— А почему дело досталось вам? — спросила Диксон. — Это же не в юрисдикции сан-францисской полиции.
Фридберг только хмыкнул.
— Юрисдикция в наших краях — это сущее проклятие. Без оценочной ведомости и карты не разберешься. На сто футов сдвинулся — и все, уже другая юрисдикция. В основном определяют по тому, кому земля принадлежала до разбивки национального парка. Так что сейчас мы стоим на участке, подведомственном парковой полиции США. Они
назначили детектива из криминального розыска, который вел следствие вместе с шерифом округа Марин. Так я и оказался втянут в это дело. Я тогда еще не работал в полиции Сан-Франциско, только через пару лет устроился. — Он покачал головой. — Честно признаться, я сразу пожалел, что ввязался в это. Но копия дела у меня сохранилась: я надеялся рано или поздно найти этого негодяя.Вейл отошла, и Фридберг опустил заслонку.
— Жертву опознали?
— Бетси Айверс. Кассир в банке, тридцать три года, не замужем.
— Она никак не была связана с винным бизнесом?
— Да вроде нет. Хотя я в эту папку давно не заглядывал.
— Агент Руни рассказал вам, как замысловато наш НЕПО глумится над трупами?
Фридберг стряхнул с ладоней пыль.
— В две тысячи шестом году я ездил на семинар вашего коллеги, агента Сафарика. Я знаю, на что обращать внимание. Отличный был семинар, и парень он хороший, Сафарик этот. Как у него дела?
— Неплохо, — сказала Вейл. — Он уже на пенсии, но основал частную фирму. Все та же криминалистика, экспертные заключения, полный комплект.
— В общем, там я и научился заполнять ваши формы. Каждому копу нужно пройти такие курсы.
Фридберг повел Вейл и Диксон обратно к мосту. Солнце уже садилось, температура упала на несколько градусов. Прорезая лучами фар сумерки, поток машин тек по мосту — из города в Марин.
Вейл набрала полные легкие воздуха — прохладного, влажного, морского, с запахом соли.
— А подозреваемые у вас были?
— Парочка. Один — парень из местной дезинфекционной службы. Мне он как раз понравился, но он сбежал из города сразу после допроса. Оказалось, он жил по фальшивым документам. Ни слова правды в его заявке о поступлении на работу не было. Мы его так и не нашли — растаял, как капля воды в этом чертовом тумане. И когда мы собрались уже начать настоящую охоту, в поле зрения попал другой парень, Билли Тодд Ланди. Он был псих, в детстве мыкался по больницам, а когда перестал принимать лекарства, то начал искать приключений и, соответственно, попадать в участок.
Фридбергу, несомненно, удалось заинтересовать Вейл.
«Психические расстройства… Этим можно объяснить отрезанную грудь».
— И что потом случилось с Билли Тоддом Ланди?
— Мы его допросили, обнаружили много нестыковок. Его видели возле батареи за пару дней до убийства, время смерти примерно совпадало. Жил он неподалеку от Айверс, в соседнем квартале.
— Склонность к насилию?
— Как таблетки закончатся — еще какая склонность! — Фридберг вынул из кармана пачку «Мальборо», постучал по дну, достал сигарету и закурил. — Но тут-то все и пошло наперекосяк. У нас не хватало доказательств, чтобы задержать его, так что пришлось отпустить. — Он облокотился на деревянную подпорку ограды и, глубоко затянувшись, кивнул на «Золотые ворота». — Я вам не рассказывал про мост?
Вейл с Диксон недоуменно переглянулись.
— Уже рассказывали. Ваш приятель его красит.
— Нет-нет. О его, скажем так, темной стороне.
— Не понимаю, — нахмурилась Диксон.
— Это самое популярное место для самоубийств во всей стране. Тысяча двести в год, если не больше, и это только те, о которых мы узнаём. Туман у нас тут стоит густой, к тому же прыгают люди, случается, и по ночам, когда никто не видит, так что многие копы считают это число заниженным. Кто-то вроде бы подвесил к нему сверхчувствительные камеры — и теория подтвердилась. Мрачновато, правда?