Ветеран
Шрифт:
– Да уж. Только таких гамадрилов как ты и можно этим запугать, - рявкнул я злясь на то что мне прервали такую лекцию.
– Ах ты падла. Рванулся он ко мне но тут же упал воя от боли. Сержанты тут же угнали десяток дальше.
– Зря ты так, - сказал мне Граф.
– Слишком уж легко себе врагов наживаешь, - осуждающе вступил Шустрый.
– Да ладно, - беспечно махнул я рукой, и обратился к Безухому
– И что там еще про котел.
Тот пожал плечами:
– Просто не выгоден он. Цель любой компании присоединение новых земель, завоевание торговых маршрутов и тому подобное. Огненный же котел
Мы все замолчали - картинка впечатляла, особенно людей обладающих живым вообржением.
Шустрый ткнул пальцем6
– О! смотрите!
Через открытые ворота внутрь лагеря влетали конники Бешеной лошади, занявшиеся отработкой приемов пользования кнутом. С визгом и гиканьем рассыпавшись между пылающими домами они настигали мечущиеся фигурки и проносились мимо, после чего те опадали бесформенными кучками. Смотреть на это было любопытно, никакой крови, насилия и тому подобного, что отпугивает гуманистов. Простая работа, завораживающая своей кажущейся простотой. Мелкое начальство позади нас орало, стараясь нас подбодрить:
– Видите! К утру это быдло все сдохнет, а кто не сдох позавидует умершим, а тем более вам, тем, кто может выжить и выйти на свободу. Смотрите твари и помните, что здесь страшнее, чем на войне. Там вероятность выжить выше чем здесь.
В поселке меж тем назревали события. Конники согнали небольшую толпу выживших, человек около ста, поближе к нашему краю.
– Это они специально, чтоб нам было лучше видно, - проорал сержант.
А кто-то из середины строя заметил:
– Развлекают, значит. Не дают скучать.
Появившиеся было смешки, быстро затихли, когда из ворот показалось несколько фигур в длинных плащах, похожих на монашеские рясы. Я не знаю как это объяснить, вроде бы все плащи для магов шьют одинаково, но всегда чувствуется, плащ ли это мага, или накидка некроманта.
– Насколько я знаю, у нас раньше некромантов не было, - исподлобья следя за приближающимися фигурами, сказал Граф.
– Это всю жизнь была прерогатива Темной стороны.
– Все течет - все меняется, - туманно заметил Безухий, напряженно вглядываясь в происходящее действо.
– А это разве некроманты?
– снаивничал Шустрый.
– Сейчас посмотрим.
К подошедшим фигурам подбежал один из конников, и вытянувшись во фрунт чего то пролаял. Было далеко, да и не тихо, поэтому мы ничего не услышали. Подскакал Бешеная Лошадь и завел явно дружеский разговор с одним из них.
– Если это друзья Бешеной Лошади, то однозначно добром это не кончится, - заметил мужичок, попавший за превышение самообороны против троих пьяных в стельку купчиков, не желающих добровольно расставаться с нажитым.
Вытащенные из толпы несколько человек, подвели поближе к некрам и бросили их там. Старший над ним некрами и Бешеная отошли подальше, о чем то дружески беседуя. Предоставленные сами себе уголки думали очень недолго и бросились прямо на них. Вышедшие вперед две фигуры вытянули руки и... Кто-нибудь видел как драконье пламя действует на незащищенного человека? Так вот, очень похоже. Такое ощущение складывается, что под струей пламени сгорает сначала одежда, потом сгорает кожа, мясо, начинка и в последнюю
очередь скелет. Здесь тоже самое только человек не сгорает огнем, а осыпается кучками серого праха.Видимо я говорил это вслух, поскольку Безухий заметил:
– Правильно, да и называется это заклинание "Дыхание мертвого дракона".
Видимо этого показалось достаточным, чтобы запугать нас, поскольку вновь заорали сержанты, засвистели свистки капралов, затопали ноги перегоняемых с места на место людей, ворота между нашим лагерем и чистилищем открылись и нас погнали вперед.
***
Мы бежали плотной бесформенной толпой, гнали нас куда-то на побережье. Оружие никто не выдал. По бокам наемники со здоровенными пастушьими собаками, охраняющие нас от свободы. Бежали мы также как и пришли группами по сто человек, за день умудряясь проделать не по сорок, как в недалеком арестантском прошлом, а по восемьдесят километров. К вечеру падали там, где заставала команда "Отбой" и засыпали, иногда даже не дождавшись ужина. Кормили, правда, хорошо, в кашах и супах попадалось мясо, а не обгрызенные кости. После первого же ужина, вердиктом нашей небольшой команды было:
– Так можно жить!
Немного привыкнув к заданному темпу, мы даже успевали поговорить о чем-либо или перемыть косточки знакомым и не очень. Тайн не было, поскольку каждый понимал, что выжить - маловероятно. Но каждый надеялся.
– Слушай, а как ты думаешь Граф он взаправду граф, или так - прикидывается?
– Нет, конечно.
– Он один из бастардов одного не очень знатного, но очень плодовитого вельможи...
– Кажись я знаю, про кого ты говоришь, - прыснул с другой стороны голос Шустрого.
– Это...
– - Дальше не надо, - предостерегающе прозвучали слова Безухого.
Так вот, - этот вельможа наплодил своих детей порядка восьми штук, да еще по окрестным селам у него наберется не на один десяток, как мне кажется.
– И Граф из этого десятка?
– спросил я.
– Нет, с Графом немного другая история. Он, официально признанный бастард. Воспитывался в доме, обучался и был будущим графом, поскольку наследников мужеского пола у евоного папаши тогда не было. А потом когда появились, то его быстренько сослали на конюшню, но он то уже был испорченным.
– В смысле?
– Ну как? Успел побывать в господской шкуре, а тут обратно в грязь. Чтобы ты сделал?
Я пожал плечами:
Ну не знаю, я богато не жил, и начинать не собираюсь...
– Наш человек, - иронично заметил Шустрый.
– У тебя психология наемника, солдата удачи, - заметил безухий, - но ведь Графа воспитывали совсем по другому. А тут преподали несколько уроков, который переиначивали все полученное воспитание. Вернее даже не переиначивали, а просто его взяли и переставили на другую сторону.
– А что с ним сделали?
– спросил любопытный Шустрый.
– Да ничего, - неожиданно раздался голос Графа.
Он зябко поеживаясь подошел к костру, нацедил настоянного лесного чая и выпил цедя мелкими глотками. Стряхнув из опустевшей кружки капли вместе с попавшими листьями он продолжил:
– Пороли меня. Причем те, кто вчера одного взгляда боялся. Так что я папеньку прирезал и в бега подался.
Он отошел обратно и завозился, устраиваясь поудобнее.
– Жаль не до конца дорезал, рука дрогнула.