Ветеран
Шрифт:
– Вообще то я хотел показать вам на живом примере, - алчущий взгляд в нашу сторону, отчего все сбились плотнее, стараясь казаться невидимыми и неслышимыми.
– но к сожалению, не все готовы пожертвовать собой во имя спасения своих же товарищей.
Заметив наши взгляды направленные на останки Придурка Билли, он, немного грустно, заметил:
– Придется вам просто рассказать, пояснив все на примере этого добровольца.
После чего. Уже деловым тоном продолжил:
– Как вы уже поняли, эти предметы не дадут вам разбежаться в дороге. Действуют они очень просто, повторюсь для тех кто не понял с первого раза. Вас в десятке десять человек и на каждого одевается такая штука, без нее вам из лагеря не выйти. Они все равнозначные, так сказал господин маг, а я склонен ему доверять. Что это значит, а
– и он замер, тщетно высматривая на наших лицах признаки оживления.
– Но я не спешил бы радоваться первым четверым. Дело в том, что все браслеты десятки включены в общую группу, как один браслет, и в случае удаления от основной массы, сработают аналогичным образом.
Он опять прошелся перед строем туда-сюда, зорко высматривая на наших лицах, что-то известное ему одному.
– Так вот, попадались умники, решившие двигаться вместе со всеми в некотором отдалении, чтобы избавиться от браслетов, но и это мы предусмотрели!
Он по настоящему был горд за хитрых магов, сумевших предусмотреть все немудреные хитрости будущих беглецов:
У старшего конвоя существует браслет, с помощью которого можно управлять всеми существующими десятками. Так вот, для предотвращения подобных шалостей, старший может уничтожить любой бунтующий десяток.
– А если останется двое с браслетами?
– спросил кто-то из толпы.
Довольная улыбка скользнула по лицу ублюдка:
– Хаарооший вопрос!
Он снова поднял вверх свой сосисочный палец:
– Так вот, если с браслетами остались двое, то он должны беречь друг друга, как ближайшие родственники и ни в коем случае не расставаться. В противном случае, - он лицемерно потупил глазки, - браслеты сработают на обоих.
Еще раз оглядев пытливым взглядом, все ли прониклись его рассказом, он соизволил нас отпустить:
– Ну что ж, мое занятие с вами окончено и теперь наступает один из самых приятных моментов для солдата, вы можете пойти пообедать.
Развернувшись мы направились к нашему бараку. Повернувшись, я спросил у Безухого:
– Ты ожидал такового развлекалова?
Неопределенно пожав плечами тот ответил, но очень уклончиво:
– Мне знакома подобная магия. Знаешь, некоторые молодые влюбленные идиоты любят обмениваться при свадьбе кольцами верности. Так вот, - он сплюнул, - вот слово привязалось, - идея пошла оттуда...
Дальше мы пошли молча.
***
Это занятие запомнилось мне больше всех, да и не только мне. Говорят, что однажды на уговоры толстяка поддался целый десяток, из которого уцелело как раз двое. Они обнялись друг с другом и не за что не хотели разлучаться. Говорят их так и повесили, обнявшись, хотя, технически, мне трудно представить, как это сделали. Повесили же их из-за того, что они сошли с ума, а зачем в армии сумасшедшие в низовом звене?
5
Нас подняли вод звуки крепостного ревуна /большая труба, встроенная при строительстве в стену, обладающая таким голосом, что наверняка способна была поднять мертвого. В нее дули специальными мехами, потому что ни один человек ни обладал такими легкими и глоткой. Говорят, что темные используют для этих целей троллей. Используется для сигналов тревоги./ Стараясь перекрыть дрожащий, чистый звук, вопили сержанты, мы тоже не залеживались, от трубы дрожали внутренности и кишки превращались в студень. Ссыпавшись, как горох, вниз со своих лежанок, мы бросились на улицу, сталкиваясь в темноте лбами и цепляясь конечностями, прорывались на назначенное нам место. Наша команда выскочила на улицу, стараясь держаться вместе. Вдруг это очередная шуточка наших мучителей, которые с лихвой перекрывали свою неизобретательность высокими нормативами наказаний. Вопли младшего командного состава сделали свое черное дело, мы даже сумели построиться в некое подобие шеренг. Каждый из сержантов пробежался по своим подопечным, цеплял нам на руку волчий браслет и бежал к следующему. "Одетые"
таким образом люди старались держаться кучнее, слишком свежо было в памяти занятие на котором показывалось действие этих браслетов. Все что то говорили, пытаясь разобраться в происходящем, но не слышали друг друга.Наконец ревун заткнулся и к нам вышел начальник лагеря. Мы затихли, надеясь понять хоть что-то из тех крупиц информации, которыми он с нами поделиться. Однако тот оказался более чем лаконичен:
– Солдаты!
– тяжелая пауза.
– Пришло ваше время умирать за Его Величество!
После чего он пьяно покачнулся и его быстро увели.
Опять заорали дебилы в сержантской форме, дублируя друг друга:
– По десяткам! Интервал движения десять метров! Не скучиваться! Не разбредаться! Отставший более чем на семь метров от своей группы считается совершивим побег и наказывается по всей строгости военного времени!
Мат, сопение, суматошное перестроение, когда каждый боялся отстать от своих, боялся смерти. Все это в полной темноте, которая лишь подчеркивалась редким светом факелов. Основной лагерь в котором оставались "умные", освещался не в пример лучше нашего. Там появились заспанные фигуры, со злорадством наблюдая за суматохой, царившей в нашей половине. Отдельные выкрики долетали до наших ушей:
– Ну что, козлы поганые, вы там сдохнете, а мы жить будем.
– Слышь ты, имярек, я тебя предупреждал, что ты сдохнешь? А ты от меня сбежал в этот лагерь? Так вот! Я оказался прав!
Слышался издевательский хохот, бессмысленная брань, злорадные вопли и все это продолжалось до тех пор пока на сцене не появились новые лица. На большой белой стене загорелись факелы, рысью пробежались длинные цепочки фигур, затем вышли несколько затянутых в темное фигур, воздевших вверх руки.
– Маги, - прошептал в темноте чей-то голос.
– Ага! И арбалетчики, подтвердил хриплый голос.
– Если шарахнут, костей не соберем, - подтвердили с левой стороны.
– Зря мы в этот лагерь перешли. Так, глядишь, живыми бы были.
Такой тоской веяло от этих слов, что каждый был готов согласиться с ними. Однако нам не дали времени на то чтобы рефлексировать и предаваться унынию. Сержанты орали, раскидывая нас готовыми десятками и строили в колонны, готовясь открыть ворота и выпустить в первый лагерь.
Меж тем темные фигуры на стене затянули речитатив, отдаленно похожий на пение. Хриплые звуки, похожие на карканье, разносились далеко. Маги на стенах резко опустили руки вниз, и... огненный вал пронесся по старому лагерю. Ну что я могу сказать? Впечатлило. Но не очень. Да вокруг все пылало, но среди горящих обломков носились частично факелы, а частично обычные люди, нисколечко не пострадавшие от магического удара.
– Что обормоты? Огненного котла никогда не видели?
– проорал веселый сержант, прогоняющий к своему месту очередной десяток.
Безухий за моей спиной, презрительно процедил:
– Показуха. Больше понтов, чем реальной работы, - и добавил обращаясь ко мне, - вот она - копоть на стенах.
– В смысле?
– дернулся зачарованный зрелищем Шустрый.
– Да очень просто, - вполголоса объяснил безухий.
– для действительно мощного боевого "огненного котла" необходимо вдвое больше магов и артефакт, занесенный лазутчиками или предателями в определенное место. Маги должны располагаться на одинаковом расстоянии от него - их задача активизировать его. Заставить его сработать. В месте его закладки и возникает эпицентр "огненного котла" в котором никто не выживает. Другое дело, что при их подготовке противник может вычислить место закладки и элементарно переместить его. Это чревато вот такими пожарами, не особенно опасными для города или крепости.
– Скорей всего молодых боевых магов на человеческом материале натаскивают, - блеснул своими знаниями Граф, никогда не расстававшийся с колодой карт.
– Когда я... в смысле раньше я слышал про что-то подобное...
– Возможно.
– неохотно согласился Безухий, а потом добавил, - да и используют Огненный котел для полного уничтожения населенного пункта. А не для устрашения кучки оборванцев, которые и сами всего бояться.
– Это ты что ли нас оборванцами назвал. Спросил раздувая ноздри здоровенный мужик из соседнего десятка. Вывернутые ноздри, хрипатый голос и ни капли интеллекта.