Вардананк
Шрифт:
Гарегин понял Вардана – или вообразил, что почил его мысль. Домчавшись до поля, он повернул коня в сторону площади и скомандовал:
– На седлах стоя!..
И сам, вскочив на седло и стоя на нем во весь рост, помчался на площадь. За ним, тоже стоя на конях, мчались остальные всадники. Поровнявшись с Азкертом, они выхватили мечи и, размахивая ими в воздухе, с многоголосым гиканьем промчались вперед так быстро, что их едва успели разглядеть. Гарегин проделал этот маневр, чтобы дать исход накопившемуся гневу и показать превосходство своих всадников.
Вардан понял его и почувствовал облегчение, хотя и подметил омраченные ненавистью
Нюсалавурт подал знак, что смотр окончен. Трубы затрубили отбой, войско застыло, ожидая отбытия цари. Азкерт поднял руку, помахал войску и повернул коня.
Войска освободили площадь, над которой долго еще колыхалась пыль, подобран туману.
Вардан с нахарарами вернулся в лагерь.
В большом шатре полукругом расположились Азкерт, его придворные, персидские военачальники, могпэтан-могпэт, маги и армянские нахарары: Азкерт давал пышный ужин в честь новообращенных. Все сидели, поджав ноги, на шелковых, вышитых золотом тюфяках и подушках. Перед каждым стоял маленький поднос, уставленный яствами, фруктами и напитками. Между гостями снова, и пышьо разодетые слуги.
Армянские нахарары только усаживались, когда Михрнерсэ, через одного из придворных, пригласил к себе Васака, подчгркнуто оказывая ему почести. Васак встал и, с торжественным видом подойдя к Михрнерсэ, уселся рядом с ним.
Азкерт поднял руку. Все замерли, и царь обратился к армянским нахарарам:
– «Сдружились – сравнялись!» – так говорит пословица, – сказал он. – Теперь вы – персы. Между нами и вами теперь разницы нет. И греки уж не могут обращаться к вам с предложением слиться с Ники. Идите и крепите мощь нашей и вашей Персии И да поможет вам Агурамаздз!..
– Истина, – отозвался весь зал.
– Государь марзпан, – продолжал Азкерт, – тебе вручаю я кормило власти. Ты должен распространить учение маздаизма на всю Армению. Иди с миром и действуй с помощью богов!
– Да будет по слову твоему, повелитель! – кричал Васак, вставая и склоняясь перед ним по персидскому обычаю.
– Государь Спарапет, – продолжал Азкерт, – тебе я передаю армянское войско. Спешно собери его и поведи против кушанов. Храбрецам место не дома, а на поле битвы!
Вардан холодно отдал поклон и сейчас же сел.
Затем последовали увеселения.
– Развеселите-ка нас немного! – приказал Азкерт.
Вошли музыканты и стали наигрывать веселые мелодии. Их сменили полунагие женщины, плясавшие танец живота с непристойными телодвижениями.
Вардан не поднимал глаз и не прикасался к еде. Он попросил Артака и Нершапуха сесть рядом, завел с ними беседу, и это позволяло ему не смотреть вокруг себя. Не случайно оглянувшись, Вардан перехватил взгляд Пероза. Вардан
припомнил слова Пероза о том, что армяне надменны и нужно сломить их дух. Оба посмотрели друг на друга пристально и неприязненно и обменялись холодной, недоброй улыбкой, говорившей, что они хорошо друг друга поняли.– Пероз смотрит на тебя, – заметил Артак.
– Да, сегодня его праздник! – ответил Вардан мрачно. – Посмотрим, чей праздник будет завтра…
До полуночи длилось пиршество, к лишь когда Азкерт встал и удалился к себе, разошлись приглашенное.
Михрнерсэ мягко захлопал в ладоши. Тотчас вошел дворецкий.
– Бдэшха Иверии – сонно и равнодушно выговорил азарапет Персии.
В ожидании прихода Ашуши он прикрыл глаза и зашевелил губами, словно дожевывая недоеденный кусок.
За дверью что-то зашелестело. Дворецкий беззвучно отвел рукой занавес и с глубоким поклоном пропустил вперед Ашушу.
Сузив глаза, Михрнерсэ пристально взглянул на вошедшего и медленно раздвинул губы в улыбке, придавшей его лицу еще более свирепое выражение. Склонившись в поклоне, Ашуша остановился у двери. Еле заметным движением худой руки Михрнерсэ пригласил его сесть на подушку. Ашуша уселся. Он был в дорожном одеянии, с подвешенной к поясу кривой саблей.
– Пригласил тебя, государь бдэшх, чтоб сообщить радостную весть, о которой молчал до сего времени…
– Надеюсь, государь азарапет, что это радость для Персии! – приветливо улыбаясь, ответил Ашуша.
– Ну да, для Иверии, – шутливо поправил его Михрнерсэ. – Радуюсь случаю сообщить тебе, государь бдэшх, что царю царей угодно было особо отметить незапятнанную верность Иверии арийскому государству, не в пример Армении, на которую не надеется ни царь царей, ни я… Не можем мы похвалиться верностью нам, государь бдэшх! – слегка покачал головой Михрнерсэ. – А тебя я пригласил, чтобы сказать, что ты не должен торопиться о отъездом. Ведь Иверия не собирается восстать или же присоединиться к армянам? Следовательно, тебе нечего там делать сейчас, и ты можешь остаться здесь.
Ашуша вздрогнул.
– Остаться здесь?.. – медленно повторил он, едва сдерживая тревогу.
– Ну да. Царю царей угодно было заявить, что он хотел бы иметь возможность иногда совещаться с тобой… относительно армян!
Ашуше известно было коварство Михрнерсэ. Ничем не выдавая себя, он молча наклонил голову.
Это было единственно разумным, – Ашуша это знал.
Два государственных человека поняли друг друга. Больше не было сказано ни слова.
Васак беседовал с сыновьями о своих планах. За эти последние два дня он стал необычайно общительным и поведал детям неожиданную новость: он берет их с собой в Сюник.
– Ах, отец, ведь я так стосковался по дому, матери, замку, родине! – запрыгал Нерсик – Ну, готовьтесь, завтра выезжаем!
– приказал Васак.
– Но зачем же ты привез нас сюда? – спросил Бабик.
– Ну что ж, вы повидали мир, чужие края…
– Ничего хорошего мы не видели, – возразил Бабик. – Видели поклонение солнцу и огню, наглотались дыма от атрушанов…
– Об этом молчи! – оборвал Васак, сурово взглянув на сына.
– Молчу. Поговорим дома.
В этот момент вошел дворецкий Михрнерсэ: его господин приглашал Васака к себе. Васак пошел весьма охотно: его радовало расположение Михрнерсэ, достигнутое за последние дни. Он прилагал все усилия, чтоб еще белее подогреть это расположение, утвердить его и использовать.