Улицы Магдебурга
Шрифт:
Готфрид покачал головой, сжал руки. И вдруг поднялся с пола одним ладным движением, встал на табурет и достал с верхней полки шкафа дорожную сумку. Рейнхард допил кофе. В самом деле, сумка будет уместнее. Зачем много вещей в приморском селении, где даже нет аэропорта? Готфрид редко бывал неправ.
Аэропорта не было. В девятьсот последнюю дыру Рейнхард приехал в старом лендровере, с дурацкой шляпой на голове. И только когда закрыл за собой дверь комнаты в пансионе, понял, что Вебер сделал ему огромный подарок, отправив в командировку именно его, хотя любому женатому человеку она пригодилась бы намного больше. Небольшое приморское селение, крошечный
Утро Рейнхард уже встречал на пирсе с ловцами. Они прыгали в лодки, у них были кривые ножи для раковин, сетки, камни на веревках, которые позволяли погружаться мгновенно. Они были смуглые и тонкие. Он напросился в одну лодку и ловец, усмехнувшись, пустил его на весла. Забота была довольно простая – грести пока не скажут, выкидывать камень за борт и вытягивать, когда ловец дернет дважды. А между этим держать ладонь на веревке не снимая, чтобы не пропустить рывок.
Ловец молчал и смеялся, напоминая ему Готфрида. Каждый раз, вываливая раковины на дно лодки, он протягивал Рейнхарду кривой короткий нож и предлагал открыть одну раковину на выбор. Рейнхард выбирал и открывал, там всегда были моллюски и больше ничего. Остальные раковины ловец потрошил на берегу, иногда находил жемчужины. Рейнхард внимательно наблюдал, но не мог выделить признаков жемчужных раковин. Потом ему пришло в голову, что если бы признаки существовали, ловцы бы уже знали их и никогда не вытаскивали бы пустых раковин.
Командировка напоминала кусок янтаря с застывшей букашкой, бесконечная и мгновенно короткая. Рейнхард каждое утро произносил благодарность Веберу за то, что отправил его сюда. Он научился плавать как морской змей, не боясь запутаться в веревках и сетках, загорел и облез за два дня, стер руки канатом и веслами и был бездумно счастлив.
Однажды, открыв раковину кривым ножом, он увидел жемчужину. Ловец ахнул и нагнулся, выхватил кривой помятый шарик из тела моллюска. Что-то быстро заговорил на своем языке, хлопая Рейнхарда по плечу. А после работы ловец подошел к нему в баре и сел рядом у стойки. Он был тонкий и смуглый, как янтарь, и в белой рубашке его было не узнать. Бармен переводил его слова, ни на секунду не отвлекаясь от своей работы.
– Это тебе. Никто никогда не находил жемчужину с первого раза. Это на удачу ему, потому что она твоя. Жемчужина выбирает людей. Ты добрый человек. Тот, кому ты ее подаришь, никогда тебя не покинет.
Ловец положил на стойку перед Рейнхардом жемчужину, оплетенную тонкой сеткой рыболовного шнура.
– Я не могу взять, это ваша добыча, – сказал Рейнхард.
Бармен на секунду прекратил наливать пиво и взглянул на Рейнхарда, как смотрят на полного идиота.
– Ты хочешь его обидеть? Тебе не нравится жемчужина?
– Нет, очень нравится.
– Если ты не возьмешь, удача оставит его, – равнодушно сказал бармен и отошел на другой конец стойки.
Рейнхард взял жемчужину и положил в нагрудный карман рубашки. Утром за ним пришел лендровер. Через сутки Рейнхард сошел с трапа в аэропорту Магдебурга.
Когда он открыл дверь, его встретил сильный запах кофе и полная тишина. Готфрида не было. Чего и следовало ожидать. Рейнхард бросил сумку и упал на кровать, не раздеваясь. Он адски устал. Полежать пять минут и разобрать вещи… Сквозь сон он почувствовал, как его закрыли пледом и сухие губы коснулись лба.
Наутро Готфрид принес ему кофе в спальню, а когда Рейнхард встал, оказалось что все вещи волшебным образом оказались на своих местах – в стиральной машине,
на полке, на столе перед ундервудом. Жемчужина в обвязке из шнура по-прежнему лежала в его кармане.Никогда тебя не покинет, вспомнил Рейнхард, садясь за старый ундервуд. Никогда не покинет тебя, подумал Рейнхард, вытаскивая листы из каретки. Не покинет тебя никогда, размышлял Рейнхард, возвращаясь из редакции. Он надеялся, что Вебер будет доволен материалом. Жемчужина тяжело тянула его карман. Он перешел Пфандхаусштрассе и зашел в ювелирный салон Майринка.
Когда Рейнхард покинул магазин, в его кармане кроме жемчужины лежала синяя коробочка с изящной золотой подвеской-ракушкой, украшенная бантиком. Он обещал привезти подарок.
– Готфрид! – крикнул он в двери мастерской Ланге, – Готфрид!
Ответа не было, но через минуту Готфрид появился в дверях, вытирая руки ветошью.
– Я привез тебе одну вещь. В подарок.
Готфрид удивленно поднял брови и протянул ладонь, испачканную мазутом.
– Повернись спиной, – скомандовал Рейнхард.
Он немного помедлил, но развернулся. Рейнхард накинул ему на шею плетеный жгут, завязал сзади узлом, как его научили на лодке. Готфрид рефлекторно вскинул руку к шее и накрыл пальцами то, чего не мог увидеть. Закончив, Рейнхард быстро вышел из мастерской Ланге, не дожидаясь вопросов и не желая объясняться. Он не хотел встречаться взглядом с Готфридом. Ему надо было повидать Марике.
– Что это, Готфрид? – спросил Ланге.
– Ничего, безделушка… Рейнхард привез из командировки.
Готфрид блаженно улыбнулся и поправил рукой жемчужину в сетке на шнурке между ключицами.
Вторая виолончель симфонического
Ули Редстафф, нотариус, приехала в аэропорт пораньше. Ули была очень пунктуальной девушкой и всегда приезжала пораньше. Никаких опозданий, никаких задержек. Нотариальная контора работала, как часы. В Магдебурге не было более аккуратно работающей организации, чем нотариальная контора Редстафф. Поэтому те, кто доверял составлять свое завещание Ули Редстафф, могли быть совершенно уверены, что все достанется именно тем, кому вы и хотели при жизни. Что ничего не будет оспорено. Что все будет как надо вам, а не кому-то другому. Закон служил Ули, как верный пес. В отличие, например, от адвоката Краузе, который воевал с законом, и не всегда одерживал победу.
Ули летела в Гетеборг на поиски наследников вдовы Шуман, которая в свою очередь наследовала герру Шуману. Значит, Гетеборг. Это нельзя было сделать почтой.
Поэтому Ули, в одном из лучших костюмов, аккуратно причесанная и подкрашенная, вела пальчиком с прозрачным маникюром по колонке отлетов. Ее рейс через полтора часа.
Ули пила кофе, когда в терминал ввалилась шумная толпа веселых и очень громких людей. Они говорили все одновременно и все были в очень приподнятом настроении.
Да это же магдебургский оркестр, догадалась Ули. На днях в газетах писали, что оркестр даст дюжину концертов в разных городах, что все билеты были распроданы за полгода, что в каждом зале выступления пройдут при полных аншлагах. Весь Магдебург радовался такому успеху. И вот она своими глазами видит оркестр в полном составе. Их первый рейс на Инсбрук, через час. За полчаса до ее рейса.
– Вы позволите?
Вокруг было достаточно свободных столиков, но молодой мужчина с чашкой, над которой поднималась белая пенка, стоял именно около нее. Отказаться было бы невежливо, хотя перед Ули лежала папка с бумагами, которые она собиралась еще раз просмотреть.