Украденное дитя
Шрифт:
Склоны сидов поросли зеленой травой, в которой, как древние знамена, реяли белые метелки ковыля. Древние рунические камни строго обозначали границу, которую не стоило переступать. От камней дышало сыростью и древностью, по их выщербленным ветром бокам карабкались лишайники.
– Что там внутри?
– шепотом спросил Маккена.
– Залы, переходы, снова залы. Покои, сокровищницы, подземные озера, даже конюшни есть. Пошли. Мы вроде бы с миром, так что не будем подкатывать к порогу на груде холодного железа и вонять бензином.
Рэй вышла из машины. Бросила на капот
Поверх куртки легла разгрузка. Теперь ножи и револьвер. Рэй были не только на виду, но и казались какими-то особенно вызывающими.
– С миром?
– хмыкнул Маккена, глядя на приготовления женщины. Пальцы Джона нервно ощупывали карманы, пояс, застежки куртки, выдавая его с головой.
– Если бы я пришла сюда с местью, - лицо Рэй окаменело, - я бы уже поджигала напалм. Есть рецепты, с которыми не сразу справятся даже здешние чародеи.
Она зашагала к межевым камням, и Маккена двинулся за ней. Пока он держался неплохо. Пока.
В тени круглых холмов трава казалась еще зеленее. Вблизи становилось отчетливо понятно, что холмы поднимаются из земли в определенной последовательности. Два сида, как часовые, высились перед пологим склоном третьего, увенчанного короной из камней. И Рэй про себя едва слышно перевела дыхание. Это были не те сиды, в которые забрали четырнадцатилетнюю Рейчел Керринджер.
Тишина стояла такая, что было отчетливо слышно, как шелестит под ветром трава.
– Народ холмов!
– крикнула Рэй, и эхо подхватило ее голос.
– Мы не чиним зла и не нарушаем обычаев. Но мы пришли за своим и заберем то, что по праву наше!
Тишина, окутывающая холмы, стала еще гуще. Казалось, ее можно было нарезать на ломти.
– Я не буду здесь впустую драть горло, - сказала Рэй зло.
– Я прошу по-хорошему. Могу по-плохому.
– ... ому, ...ому, - издевательски передразнило эхо.
Керринджер вздохнула, медленно и глубоко. Именно сейчас начиналось время настоящей работы.
Осторожно она вытащила из ножен длинный нож, весь в рыжих пятнах ржавчины. Холодное железо было неприятно держать в руках даже ей, человеку, таким было сильным заклятие на металле. Развернула свободную руку ладонью вверх. Розовую кожу пересекало несколько старых, побелевших рубцов.
– Железом, выкованным в холодном огне, - голос женщины в этот миг показался Маккене чужим и совсем незнакомым, - я заклинаю.
Нож поднялся нал ладонью.
– Смертной кровью, отданной добровольно, я заклинаю...
Железо впилось в кожу, на лбу Керринджер выступил пот. По руке побежали тонкие красные струйки. Капли упали на зеленую траву. Маккена вздрогнул, припомнив, как порезался у озера.
– Довольно!
– позвенело над холмами. Рэй отдернула нож и перехватила его, как будто для драки.
Зашуршала, осыпаясь, земля. С глаз людей как будто разом сдернули морок. В склоне центрального холма были высокие каменные ворота. Створки их с тихим
скрипом расходились в стороны. На Рэй ощутимо дохнуло теплом и запахом жилья.Она была хозяйкой холма, и она была так красива, что дыхание перехватило даже у Керринджер. Белое с серебряным отливом платье текло по траве, ничуть не приминая ее, мерцали самоцветы на венце. За правым плечом королевы встал сид в синем плаще, и Рэй узнала всадника. Золотые кудри обоих летели по ветру.
– Где Гвендоллен?!
– воскликнул Джон, делая шаг вперед. Рэй резко подняла руку, так что мужчина уперся грудью в преграду.
– Где его дочь?
– повторила Керринджер.
– Она в безопасности, сыта и рада, - мягко сказала сида, и эхо подхватило ее голос десятком колокольчиков.
– Я хочу видеть свою дочь, - сказал Маккена, и в его голове зазвенела удивившая Рэй сталь.
– Ты знаешь, что это его право, - Керринджер не отрывала взгляда от королевы холмов.
– Я знаю, кто ты, - сида перевела взгляд со встрепанного, взъерошенного Маккены на "охотника на фей".
– Ты - та, кто не принадлежит ни Той стороне, ни Этой.
– Я не принадлежу вам, и этого достаточно.
– И ты повторишь это Охотнику?
– полные губы тронула улыбка.
– Это дело между ним и мной, - Рэй встала шире, как будто готовясь к рукопашной. И добавила резко: - Если ему нужен ответ, пусть приходит и спрашивает. Он. Не ты.
К этому Керринджер была готова. Каждый сид, с которым женщина не могла разойтись на узкой дорожке, вспоминал про Охотника. Но если в больное место бить раз за разом, рано и поздно оно потеряет чувствительность. По крайней мере, Рэй на это надеялась.
Сида поджала губы и снова в упор взглянула на Джона Маккену. В ее синих глазах отражались нездешние звезды.
– Не надо тревожить Гвендоллен, - сказала королева холмов.
– Ей хорошо здесь. Не береди ее память. У тебя все равно нет ничего взамен.
Маккена смешался. Рэй прикусила губу. Именно от Джона сейчас зависело, вернется ли домой восьмилетняя Гвен, или они впустую жгли горючее и дразнили Дикую Охоту.
– Это не правда, - хрипло проговорил мужчина.
– Это не правда.
– Твоя жена мертва, - сида печально улыбнулась.
– Кто будет заботиться о маленькой Гвендоллен? Ты всегда в делах, Джон.
– Уж точно не ты, - Маккена набычился. Зря королева холма заговорила по покойную Эбигейл или как ее там, подумалось Рэй. Мужчина хмуро сказал: - Я не уйду отсюда, пока ее не увижу.
Взметнулись серебряные рукава - сида хлопнула в ладоши.
– Увидеть ее - твое право, я признаю это, - она склонила голову.
– Жаль. Это очень больно - выбирать. Лучше бы тебе не заставлять ее это делать.
Рэй скрипнула зубами. Она не взялась бы поручиться, для кого говорит эта золотоволосая женщина, для нее или для отца Гвендоллен. Керринджер шагнула к Маккене и сказала негромко:
– Для Гвендоллен в этом мире еще нет солнца. Ты сможешь ее отсюда вытащить. Только не вздумай лгать. Эти, - она дернула подбородком в сторону сидов, - чуют любую ложь и легко обернут ее себе на пользу.