Ученик
Шрифт:
— Ты тоже?
— Я тоже что?
Томас рассмеялся:
— Ты смущен, потому что принцесса видела, как Ральф задал тебе взбучку!
— Не взбучку! Я дал столько же, сколько получил!
— Ага! Так я и знал. Это принцесса, — воскликнул Томас.
Сдавшись, Паг прислонился к стене.
— Думаю, что да.
Томас не говорил ничего, и Паг посмотрел на него. Он доканчивал обед Пага. Наконец Паг сказал:
— Я полагаю, она тебе не нравится?
Томас пожал плечами. Откусив мяса, он сказал:
— Наша леди Карлайн достаточно хорошенькая,
Паг выпрямился.
— На кого? — спросил он с любопытством.
— Не скажу, — ответил Томас с лукавой улыбкой.
Паг рассмеялся.
— Неала, верно?
У Томаса отвисла челюсть.
— Как ты узнал?
Паг попытался принять загадочный вид.
— У нас, магов, свои способы.
Томас фыркнул.
— Какой ты маг! Такой же, как я — рыцарь-капитан королевской армии. Скажи, как ты узнал?
Паг рассмеялся.
— Здесь нет ничего таинственного. Каждый раз, когда ты видишь ее, ты начинаешь важничать в этом своем военном плаще и задираешь нос, как петух.
— Ты думаешь, она меня раскусила, да? — озабоченно спросил Томас.
Паг улыбнулся как хорошо откормленный кот.
— Она тебя не раскусила. Я уверен, — он сделал паузу. — Если она сама слепая, а остальные девчонки не показали ей это уже сто раз!
На лице Томаса появилось удрученное выражение.
— Что должна думать девушка?
— Кто знает, что они думают? Скорее всего, ей это нравится.
Томас глубокомысленно посмотрел на тарелку.
— Ты когда-нибудь думал о женитьбе?
Паг заморгал, как сова на ярком свету.
— Я… Я никогда не думал об этом. Я не знаю, женятся ли маги. Думаю, что нет.
— Солдаты тоже, в основном. Мастер Фэннон говорит, что солдат, который думает о семье, не думает о службе, — Томас помолчал некоторое время.
— Кажется, это не мешает сержанту Гардану и некоторым другим солдатам.
Томас фыркнул, как будто эти исключения только доказывали его точку зрения.
— Иногда я пытаюсь представить себе, на что это похоже, иметь семью?
— У тебя есть семья, глупый. Это я здесь сирота.
— Я имею ввиду жену, дубоголовый, — Томас посмотрел на Пага взглядом, означающим «ты слишком туп, чтобы жить___». — И когда-нибудь детей, а не отца и мать.
Паг пожал плечами. Беседа перекинулась на темы, которые его смущали. Он был меньше обеспокоен тем, что станет взрослым, чем Томас.
— Я думаю, мы поженимся и заведем детей, если так будет надо.
Томас очень серьезно посмотрел на Пага, так как тот не внес никакой ясности в предмет обсуждения.
— Я воображал маленькую комнату где-нибудь в замке, и… я не могу представить, кем будет девушка, — он жевал пищу. — Я думаю, с этим что-то не так.
— Не так?
— Как будто есть, что-то еще, чего я не понимаю… не знаю.
— Если ты не понимаешь, то как могу я понять? — спросил Паг.
Томас вдруг сменил тему.
— Мы ведь друзья, да?
Паг удивился:
— Конечно, друзья. Ты мне
как брат. Твои родители обращались со мной, как со своим собственным сыном. Почему ты об этом спрашиваешь?Озадаченный, Томас поставил тарелку.
— Не знаю. Просто я иногда думаю, что все это как-то изменится. Ты собираешься стать магом, может быть, путешествовать по миру, встречаться с другими магами в дальних странах. Я же собираюсь стать солдатом, обязанным выполнять приказы господина. Я, скорее всего, не увижу ничего, кроме маленькой части Королевства, и то только сопровождая герцога в его личной гвардии, если повезет.
Паг заволновался. Он никогда не видел, чтоб Томас так серьезно о чем-нибудь говорил. Он всегда был рад посмеяться и, казалось, никогда ни о чем не беспокоился.
— Не знаю, о чем ты думаешь, Томас, — сказал Паг, — но ничего не изменится. Несмотря ни на что, мы останемся друзьями.
Томас улыбнулся.
— Надеюсь, что ты прав, — он прислонился к стенке, и оба стали смотреть на звезды над морем и огни города, заключенные, как картина, в рамку ворот замка.
На следующее утро Паг попытался умыться, но это было слишком трудно. Левый глаз не открывался вообще, а правый только наполовину. Лицо украшали большие синяки, а челюсть прыгала, когда он двигал ею из стороны в сторону. Фантус лежал на койке Пага, красные глаза блестели от солнца, проникавшего через башенное окно.
Дверь в комнату парня распахнулась, и внутрь вошел Калган в зеленом халате. Остановившись на мгновение, чтобы поглядеть на мальчика, он сел на койку и почесал дрейку брови, отчего тот довольно пророкотал.
— Вижу, вчерашний день ты не провел в бездействии, — сказал он.
— У меня были небольшие неприятности, сэр.
— Ну, драка — это занятие мальчиков, равно как и взрослых мужчин, и я полагаю, что другой мальчик выглядит по крайней мере так же плохо. Было бы стыдно не получить удовольствия дать столько же, сколько получил.
— Вы смеетесь надо мной.
— Только слегка, Паг. В юности я тоже дрался достаточно, но время мальчишеских драк прошло. Ты должен тратить свою энергию с большей пользой.
— Я знаю, Калган, но я был так расстроен, что когда этот дурень Ральф сказал это насчет того, что я сирота, во мне закипел гнев.
— Ну, осознание твоей вины в этом деле — хороший знак того, что ты становишься мужчиной. Большинство мальчишек попыталось бы оправдать свои действия, сваливая вину на какую-то мораль, заставляющую драться.
Паг подтащил стул и сел напротив мага. Калган достал трубку и начал наполнять ее.
— Паг, я думаю, что относительно твоего образования мы двигались неправильным путем.
Лицо Калгана затмилось, когда он, сосредоточившись, искал около ночника скрученную бумажку, чтоб зажечь трубку, но ничего не нашел. Потом на конце указательного пальца его правой руки появился маленький огонек. Он приложил его к трубке, и вскоре комната наполнилась большими облаками белого дыма. Огонек исчез, когда он взмахнул рукой.