Чтение онлайн

Двое друзей бродили от одного ломящегося от яств стола к другому. У Пага текла слюнка от аппетитных запахов, носящихся в воздухе. Они подошли к столу, на котором лежала кипа мясных пирогов, с еще дымящимися корочками, острый сыр и горячий хлеб. Около стола стоял мальчишка с мухобойкой, прислуживающий на кухне. Его задачей было охранять еду от вредителей: как от насекомых, так и от проголодавшихся учеников. Как и в большинстве других ситуаций, в отношениях караульного и старших учеников строго блюлись традиции. Угрожать или силой отнимать пищу у младшего мальчика не допускалось мальчишеским кодексом. Но пользоваться своей скрытностью, скоростью и хитростью

считалось приличным.

Паг и Томас с интересом следили за мальчишкой по имени Йон, который больно ударил мухобойкой по рукам юного ученика, пытающегося стащить большой пирог. Кивком Томас послал Пага на другой конец стола. Паг прошествовал в поле зрения Иона, тот внимательно за ним наблюдал. Внезапно Паг притворно бросился к столу, и Ион двинулся по направлению к нему. Вдруг Томас схватил со стола пирог и исчез, прежде чем мухобойка начала опускаться. Отбегая, они слышали горестные крики мальчишки, чей стол они ограбили.

Оказавшись на безопасном расстоянии, Томас вручил Пагу половину пирога. Тот засмеялся:

— Спорим, у тебя самая быстрая рука в замке!

— Да, мы удачно его перехитрили!

Они рассмеялись. Паг запихнул свою половинку пирога в рот. Он был изысканно приправлен, и особый вкус ему придавал контраст между соленой свиной начинкой и сладкой корочкой из слоеного теста.

С бокового двора послышались звуки труб и барабанов: герцогские музыканты приближались к главному двору. К тому моменту, как они появились в воротах, по толпе прошел молчаливый сигнал. Кухонные мальчишки начали выдавать празднующим деревянные тарелки и кружки, полные эля или вина.

Мальчишки рванулись к первому столу. Рост и скорость Пага и Томаса была им на выгоду, и прорвавшись через толпу, они набрали всевозможной пищи и по кружке пенящегося эля.

Они нашли относительно тихий уголок и жадно набросились на еду. Паг впервые попробовал эль и был удивлен его крепким, слегка горьким вкусом. Проходя внутрь, он создавал приятное тепло. Попробовав еще раз, Паг решил, что эль ему понравился.

Герцог и его семья смешались с простолюдинами. Другие придворные также стояли в линии перед столами. Сейчас не было ни церемоний, ни ритуалов, ни титулов. Каждый получал еду, как только приходил, потому что в день летнего солнцестояния все в равной мере делили щедроты урожая.

Паг мельком увидел принцессу, и его грудь слегка сжалась. Она сияла от комплиментов, которые делали ей многие мальчики. На ней было красивой синее платье и простая широкополая шляпа того же цвета. Она благодарила каждого автора лестного замечания, моргая темными густыми ресницами и широко улыбаясь.

На дворе появились жонглеры и клоуны — первая из трупп бродячих артистов, находящихся в этот день в городе. Актеры другой труппы возводили сцену на городской площади, чтобы вечером показать представление. Праздненство продлится до завтрашнего утра. Паг вспомнил, что в прошлом году некоторых мальчишек на следующий день пришлось освободить от обязанностей, так как они были не в состоянии работать: болела голова или живот. Он был уверен, что завтра будет то же самое.

Паг с нетерпением ожидал вечера: обычно в Банапис, по вечерам, выбранные днем ученики ходили по разным домам, принимали поздравления и кружки эля. Также это было походящее время для встреч с городскими девочками. Ухаживания были и в другие дни, но на них обычно смотрели хмуро. В Банапис же матери были менее бдительны. Теперь у юношей были ремесла, и они рассматривались не как надоедливые проказники, а скорее, как возможные зятья.

Были случаи, когда мать наоборот считала, что ее дочь должна использовать свои природные дары, чтобы отхватить юного мужа. Паг был низким и выглядел младше своих лет, и поэтому он не получал много внимания от девочек. Томас, однако, был весьма и весьма популярным, и в последнее время Пага настораживало то, что Томаса замечала то одна, то другая девочка. Паг был еще достаточно юным, чтобы считать все это чепухой, но достаточно взрослым, чтобы заинтересоваться этим.

Паг с невероятно набитым ртом смотрел по сторонам. Мимо проходили люди из замка и из города, поздравляя учеников и желая им нового года. Паг почувствовал гордость. Он был учеником, несмотря на то, что Калган, казалось, совершенно не знает, что с ним делать. Он наелся от пуза и слегка опьянел, из-за чего чувствовал себя очень хорошо. И, самое важное, он был среди друзей.

«Что может быть в жизни лучше?» — подумал он.

Паг, надувшись, сидел на своей койке.

Огненный дрейк Фантус двинул голову вперед, приглашая Пага почесать ему брови. Видя, что ничего не добьется, дрейк отошел к башенному окну, выпустил с недовольным фырком облачко черного дыма и вылетел в окно. Паг не заметил его отлета, так он был погружен в свои проблемы. Казалось, что с тех пор, как он четырнадцать месяцев назад стал учеником Калгана, все, что он ни делал, шло не так.

Он лег на спину, закрыв глаза рукой; чувствовался запах соленого морского бриза, дующего через окно, а солнце грело ноги. Все в его жизни изменилось к лучшему с начала его ученичества, кроме единственной, но самой важной вещи — его занятий.

Все эти месяцы Калган учил его основам магического искусства, но что-то сводило на нет все его усилия. Теорию и основные понятия Паг постигал быстро и хорошо. Но всякий раз, когда он пытался применить свои знания на практике, казалось, что-то удерживало его. Как будто часть его сознания отказывалась работать с магией, как будто была преграда, все время останавливающая его в одной и той же точке концентрации заклинания. Каждый раз, когда он пытался это сделать, он чувствовал, что приближается к этой точке, как всадник на упрямой лошади, но преодолеть барьер не мог.

Калган успокаивал его, говоря, что со временем все это пройдет само. Маг всегда сочувствовал мальчику, никогда выговаривал ему за то, что у него не получалось лучше, потому что знал, что парень старается.

Из задумчивости Пага вывел звук открывающейся двери. Подняв голову, он увидел входящего отца Талли с большой книгой под мышкой. Шелестя белой рясой, тот закрыл дверь.

— Паг, пора начинать урок письма, — он остановился, увидев удрученное настроение мальчика. — В чем дело, парень?

Паг полюбил старого жреца Асталона. Он был строгим учителем, но справедливым. Он хвалил парня за успехи, но не меньше и ругал за неудачи. Он быстро соображал, имел хорошее чувство юмора и всегда был готов отвечать на вопросы, какими бы глупыми они ни казались Пагу.

Поднимаясь на ноги, Паг вздохнул.

— Не знаю, святой отец. Просто у меня, кажется, ничего не получается. Все, за что я ни берусь, я ухитряюсь испортить.

— Не может быть, Паг, что все так страшно, — сказал жрец, положив руку Пагу на плечо. — Почему бы тебе не рассказать мне, что тебя беспокоит, а поучиться писать мы сможем и в другое время, — он подвинул стул к окну и, садясь, оправил рясу.