Ты - не вариант
Шрифт:
— Антошка, — я наклоняюсь к брату. — Хочешь моего сока?
— Я не хочу забирать у тебя. Мальчики так не поступают, — серьезно отвечает он. Я не могу скрыть улыбку. Вот как его не любить?
— Держи, сынок, — Юля ставит перед ним новый пластиковый стакан. — Только аккуратней.
— Спасибо, — он делает глоток, приятно причмокнув, и осторожно ставит стакан обратно. — Дася, а ты почему одна? Где твой парень?
От услышанного небольшой кусочек картошки застревает на полпути, и я сразу тянусь к воде. Я поднимаю голову и встречаюсь с озадаченным взглядом отца.
— Я не знаю, где мой парень, — почти спокойно говорю я, переводя свой взгляд с родителя на брата.
— Почему не знаешь? — его никто не перебивает. — Он работает?
— Сегодня у него должен быть выходной, так что думаю, нет, — я пожимаю плечами.
— Должен быть? — от отца не ускользает сказанное мной. Сколько себя помню, в детстве папа всегда знал, как найти ко мне подход. Если я грустила, он всегда читал мне сказки или просто сидел рядом, если я капризничала, он по-доброму разговаривал со мной, если мне было весело, он радовался со мной. Поэтому не удивительно, что даже когда я выросла, он по-прежнему меня понимает.
— Пап, только не переживай, — я смотрю в родные глаза. Юля обеспокоено поглядывает на нас. — Я рассталась с Лешей.
— Ура! — от неожиданного звонкого голоса брата, я слегка вздрагиваю.
— Антон! — негромко говорит Юля. — Что значит «ура»?
— Он мне не нравился, — Антошка обижено скрещивает руки на груди. — Всегда был такой злой.
— Он хороший, — говорю я, улыбнувшись.
— Нет, нет, — брат крутит головой. — Он плохой. Фу.
— Антон! — строго произнес папа, не отводя от меня своих карих глаз. Я перестаю улыбаться. — Он тебя обидел?
— Нет, папуль, он меня не обижал, — мягко начинаю я. — Ты же сам сказал, что если мои чувства к Леше изменились, то я должна ему об этом сказать, — он молча кивнул, — вот я и сказала.
— И как ты себя чувствуешь? — напряженная атмосфера, действует мне на нервы. Даже братик сидит тихо.
— Уже вполне нормально, что удивительно, мне кажется, — я прокашливаюсь. — Скажу честно, отреагировал Леша плохо, но я думаю, все наладится.
— Ты поэтому пришла такая грустная?
— Грустная? — мои брови сходятся на переносице.
— Даша, ты же моя дочь и я всегда чувствую, что с тобой что-то не так.
— Знаю, — я смущенно улыбаюсь, накручивая локон своих волос на палец. — Я переживала из-за разговора с тобой.
— Со мной?
— Да. Я боялась, как ты отреагируешь.
— Ты боялась моей реакции? — не веря моим словам, отец приподнимает бровь.
— Да, — честно признаюсь я. — Боялась тебя разочаровать.
— Разочаровать тем, что рассталась с парнем, к которому у тебя прошли чувства?
— Это так глупо, — я закрываю лицо руками, стараясь остановится возникающие слезы.
— Дочка! — слышу тихий скрип стульев о паркет. Через пару секунд к моим рукам прикасается теплая ладонь. — Дочка, посмотри на меня.
Я делаю небольшой выдох, убирая руки от лица, и поднимаю взгляд на родного мне человека.
Он берет мою руку в свои и как в детстве массирует мою ладонь подушечками пальцев.— Дашуль, несмотря ни на что, ты всегда будешь моей маленькой принцессой, — у меня наворачиваются слезы, — тебе не нужно бояться моей реакции. Я всегда буду на твоей стороне, потому что я люблю тебя.
— А меня? — серьезно спрашивает брат, а мы с папой пытаемся скрыть смешок.
— И тебя, сынок.
— И меня? — улыбаясь, Юля прикладывает салфетку к намокшим глазам.
— И тебя, дорогая. Я вас всех люблю и буду стараться делать все, чтобы вы были счастливы.
— А мы тебя, — с нежностью говорит Юля. Я киваю, соглашаясь с ней и поспешно вытираю слезу с щеки.
— Так, дамы! — папа отпускает мою руку, целуя меня в лоб. — А ну, прекращайте обе плакать. Вы знаете как на меня это действует.
Мы все смеемся, и атмосфера сразу становится расслабленной. Родитель встает со стула и пересаживается обратно к своей жене, перед этим поцеловав сначала Антошу, затем ее.
Немного поговорив о работе отца, новом увлечении Юли и успехах братика на занятиях по плаванию, наш разговор перешел к планам празднования главного и любимого праздника в семье — Новый год.
— Мы завтра будем украшать елку, ты присоединишься? — тепло спрашивает Юля.
— К моему сожалению, нет. Я завтра с утра до вечера буду на работе.
— Жаль, — говорит отец, кладя руку на спинку соседнего сидения. — Главное в этот раз стеклянные шары повесить повыше, чтобы Антон не разбил остатки.
— Это точно, — смеется Юля. Я поворачиваюсь к братику, который к тому времени смотрит мультик на телефоне, совершенно не обращая на нас никакого внимания. — А ты у себя елку-то будешь ставить?
— Я хотела бы, только еще не купила, — делаю глоток апельсинового сока, — нужно будет заказать небольшую.
— А игрушки есть? — интересуется родитель, слегка прижимая жену к себе. Этот жесть вызывает у меня улыбку. Приятно видеть его счастливым.
— Нет, — я мотаю головой. — После переезда в квартиру, у меня была совсем маленькая елка, и игрушки мне были не нужны.
— Сколько себя помню, ты всегда наряжала елку. Почему перестала?
— Я не переставала. У Леши была елка и я ее украшала, — я опустила взгляд на свою полупустую тарелку. — Два последних года, мы праздновали Новый год у него и необходимость покупать и наряжать большую елку у себя пропадала.
— Даш? — осторожно спрашивает отец, глядя на мою опущенную голову. — Все нормально?
— Не беспокойся, пап, все хорошо. — В знак подтверждения я встречаюсь с ним взглядом и слегка улыбаюсь. — Просто мне непривычно. Я не могу так быстро перестроится и забыть два с половиной года с ним.
— Дочь, это пройдет. В твоей жизни появится новые люди и события, вытесняющие прошлые.
— Наверное, ты прав.
— Андрей всегда прав, — Юля улыбается, нежно гладя его по руку. — И давайте не будем о грустном. Я предлагаю отдать стеклянные шары Даше, а самим докупить пластиковых. Они не такие хрупкие. Что скажите?