Трусиха
Шрифт:
Маленьких девочек любят все. У них большие глаза, шелковистые кудряшки и пухленькие ручки-ножки, которые почему-то приводят взрослых в полный восторг. А потом девочки вырастают. И хотя глаза меньше не стали, а кудряшки по прежнему напоминают взбесившегося барана, это больше никого не трогает. Что уж говорить о толстеньких конечностях, которые вызывают у стройных родителей в лучшем случае удивление. 11 лет -- ужасный возраст. Нелли знала это абсолютно точно.
– - Ты посидишь и подумаешь над своим поведением.
– отец надел шарф, тщательно расправив складки.
– Оно переходит всякие границы! Прогуливаешь школу. Вытираешь посуду моей рубашкой, грубишь взрослым. Ты знаешь,
– - Да, папа, - понурилась Нелли.
Мама бросила на нее сочувственный взгляд, но, конечно, не подумала возразить. Папе никто не возражал. Было в нем что-то такое... авторитетное. Может, если я вырасту и стану экономистом, меня тоже все будут слушаться?
– тоскливо подумала Нелли, закрывая за родителями дверь. Слава богу, хоть Фреда не было дома. Уж он бы не преминул посмеяться над чужими проблемами.
Раньше Нелли только обрадовалась бы свободному вечеру. Они с Анькой сходили бы в парк или погадали, или... Не думать, не думать, забыть все как страшный сон, - приказала себе девочка.
Надо чем-то заняться, чтобы выкинуть вредные мысли из головы. Вымыть, что ли, пол? Но тряпка такая противная, да и отжать ее как следует Нелли никогда не удавалось. Почитать? Но ничего новенького под рукой не было, а любимые романы Нелли знала почти наизусть. Поразмыслив, девочка решила разобрать кладовку. Там хранились горы всякого хлама, оставшегося еще от дедушки, маминого папы. Нелли помнила веселые синие глаза и то, как он поглаживал бороду, когда внучка просила его показать фокусы. Да, пожалуй, кладовка -- действительно неплохая мысль. Но сначала стоит переодеться, там полно пыли. Нелли мстительно прищурилась и извлекла из шкафа пакет с подарочным домашним костюмчиком. Она долго берегла его, чтобы надеть, если к ней вдруг придет в гости Тимур. Никогда он к ней не придет! И сама она больше ни за что не пойдет в эту ужасную школу! Нет, не думать, не думать. Что там -- в кладовке?
Пыхтя, Нелли выволокла старый железный бак, наполненный обрезками тканей. Потом достала пылесос, две подушки. Что это за пакет? А-а, мамина шерсть для вязания. Старые альбомы. Игрушечный медведь с одним глазом -- Нелли он никогда не нравился. Девочка с трудом вытащила из-под груды хлама большую коричневую книгу. Уголки непривычно поблескивали зеленоватым металлом, но что за изображения украшали обложку разобрать не представлялось возможным. Как ни странно, книга совсем не запылилась. Наоборот, казалось, кто-то старательно смазал маслом кожу переплета и затем протер тряпочкой. Никакого названия у Книги не было. Нелли сразу обозначила ее именно так -- с большой буквы. Книга внушала почтение. Может, положить обратно?
– заколебалась девочка. Но голод заядлой читательницы взял свое и она осторожно открыла старый фолиант.
"Сказки" - было написано твердым почерком, в котором Нелли узнала руку деда. И это все?
– разочаровано протянула Нелли, уже без всякого благоговения листая оглавление: "Мальчик-с-пальчик", "Простывшая крыша", "Колобок", "Фейре из Ферины", "Золушка"... Некоторые названия были знакомы Нелли, другие она видела впервые. Девочка автоматически открыла "Золушку". Вместо текста прямо под названием, выведенным затейливой вязью, располагался деревенский пейзаж: пригорок с домиком и серая лента дороги, небрежно размотанная вдалеке. Никакой Золушки, вопреки ожиданиям, на картинке не наблюдалось. Более того, печатный текст практически не читался, как будто кто-то долго тер ровные строчки ластиком или несколько раз окунул листы в молоко. Нелли включила настольную лампу и попыталась разобрать хотя бы несколько слов, но кроме "жила-был" и "девуш" понять ничего не удавалось. Скоро выяснилось, что книга явно обладала характером: она упрямо раскрывалась именно на "Золушке", игнорируя желания юной читательницы. Нелли задумчиво провела ногтем по серебряному уголку.
Хорошо было бы полежать сейчас
на такой травке, - подумала она, чувствуя, как слипаются веки, а желудок сжимается в предчувствии падения, как в скоростном лифте. Нелли попыталась потереть глаза, но рук не было. Собственно, глаз не было тоже. И головы. И вообще, кроме странного зеленоватого кисельного тумана не было ничего. Дурацкий сон!– решила девочка, но ее вдруг тряхнуло, будто лифт наконец решил остановиться. Нелли от неожиданности рухнула вниз и изумленно огляделась по сторонам. Вместо пола под ней расстилалась мягкая трава. Все вокруг выглядело как на детской картинке, где еще не успели высохнуть краски: земля была чересчур черной, небо - невыносимо голубым, а домик, видневшийся на пригорке, подозрительно напоминал строение из загадочной дедушкиной книжки. Девочка попыталась вспомнить, иллюстрацией к какой сказке была картинка с домиком, но почему-то не смогла.
Если это такой сон, что толку сидеть на одном месте? Нелли встала, потерла ушибленное место. Дорога сама льнула к тапочкам и девочка решительно двинулась к повороту. Идти было приятно и Нелли жмурилась, как соседская такса на солнышке.
– - Привет! Ты кто?
Нелли и не заметила, что рядом кто-то есть. Молодая девушка с любопытством смотрела на пришелицу огромными, почти мультяшными глазами и переминалась с ноги на ногу, едва не роняя старые растоптанные галоши. Незнакомка производила странное впечатление. Встреться Нелли с ней на улице в родном городе -- непременно обошла бы бомжиху стороной, таким неряшливым казалось ее одеяние. Но вместо этого Нелли с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться незнакомке на шею.
– - Я -- Нелли. А тебя как зовут?
– - Маринетт. Я живу вон в том доме. Как ты сюда попала? Я не видела ни экипажей, ни путников, хотя дорога проходит как раз мимо нас, и я все утро провела в огороде.
– - Ты -- мой сон, поэтому не должна спрашивать, как я сюда попала, - засмеялась Нелли. Ей почему -то было совсем не страшно и даже весело.
– - Почему это я -- сон? Я живу здесь все свои 17 лет. Неужели ты столько времени спишь?
– - Подожди, ты хочешь сказать, что это -- реальное место?
– - Не знаю, что ты подразумеваешь под "реальным местом". Это Ливона. Мой папа -- королевский астролог. Может быть, он сможет тебе помочь?
Но Нелли застыла на месте как вкопанная.
– - То есть я попала в другой мир? А как же мама, папа и... Я ничего не понимаю. Что происходит?
– Нелли ущипнула себя за руку и взвизгнула от боли.
– еще и синяк останется на самом видном месте.
Маринетт сочувственно покачала головой.
– - Надо холодное приложить.
Она наклонилась и протянула Нелли свежевыжатую наволочку. Девочка только сейчас заметила что у ног Маринетт стоит таз с мокрым бельем, которое она явно только что полоскала. Путешественница машинально прижала скрученную ткань к руке.
– - Кажется, мне и правда надо навестить твоего папу. Может, он сможет мне что-нибудь объяснить.
– Нелли вздохнула и положила рубашку обратно в таз:
– - Давай я тебе помогу донести.
Маринетт округлила удивительные глаза:
– - Ты что, правда хочешь помочь?
– - Ну да. А что такого?
– - Но твой костюм... Я ведь вижу, это бархат. Он очень дорогой и ты можешь его испачкать.
– - Ерунда! Давай сюда, - не узнавая саму себя, Нелли решительно взяла одну ручку таза и повернулась к дому.
– Слушай, как ты это таскаешь? Девушке нельзя так надрываться. Мама говорить, потом рожать не сможешь.
Красавица-бомжиха залилась румянцем:
– - Сколько тебе лет? Разве можно разговаривать с маленькой девочкой о таких вещах?
– - Мне уже почти двенадцать. И потом, лучше поговорить заранее, чем потом оказаться беременной, или заразной, или еще что похуже.
Маринетт засмеялась и Нел показалось, что от этого смеха трава стала зеленее, а солнце -- ярче.
– - Ты очень необычная девочка, Нелли. И я рада, что мы стобой познакомились.
– - Я тоже, - искренне согласилась та.