Трусиха
Шрифт:
Брат угрюмо скорчился в кресле, терзая подушку. Бахрома уже давно выбросила белый флаг и устилала пол, припадая к стопам победителя, но руки Федора продолжали отрывать кусочки гобеленовой обивки. Мама сидела очень неподвижно, как каменная, и смотрела в одну точку, а отец... Отец метался по комнате и плакал. Нелли не поверила своим глазам: этого не может быть! Чтобы Владимир Петрович... из-за нее...
– - Это еще не случилось, но обязательно произойдет, если ты не вернешься прямо сейчас, - пояснил Рогус.
– Следующий временной шаг, в который я могу тебя перенести, будет через три месяца. Тамошних месяцев, естественно, - он кивнул на тающий в воздухе кусок
– Терять тех, кого любишь, очень тяжело.
Старик с неожиданной силой толкнул Нелли прямо в туманные хлопья. Девочка шагнула, все еще с недоверием вглядываясь в картинку. Папа плачет? И мама, и Фред... Они что -- на самом деле -- так ее любят? Нелли шла сквозь плотную сгущенность света, с трудом отрывая ноги от линии, нарисованной волшебником. Под подошвами чавкал все тот же слоистый туман.
– - Иди!
– хлестнул окрик.
Нелли оглянулась. Друзья казались маленькими, словно девочка смотрела на них в перевернутый бинокль. Маринетт махала рукой. Рогус вцепился в бороду, покряхтывая и блестя глазами. Фигура старика казалась родной, знакомой, похожей на дедушкину. Дедушкину? Нелли остановилась. Напоследок лизнула застенчивым взглядом лицо Пажа. Растерянность, облегчение, страх еще не успели спрятаться и разноцветные глаза светились детской обидой на судьбу. Почему опять один? За что? Как же?..
– - Я вернусь!
– крикнула Нелли, чувствуя как звук вязнет в проклятой жиже.
– - Вперед!
– Рогус резко хлопнул себя по предплечью и оставшиеся метры девочку протащило волоком. Она всхлипнула и вцепилась в знакомый подлокотник дивана, выдирая ноги из тягучей рахат-лукумовой сладости.
Глава 17 НЕЛЛИ И ФЕЯ
Нелли было так пронзительно грустно, что хотелось раскинуть руки и прижать к груди все большое серое небо с проплешинами тучек. Она научится танцевать. Станет самой настоящей волшебницей. Вырастет. И обязательно встретится с Пажом. Нелли знала это так же хорошо, как выученное к уроку стихотворение.
Теперь дорога до школы не вызывала ни ужаса, ни победной решимости: просто два квартала пути, которые изо дня в день месишь сапогами, унтами или кроссовками. Иногда девочка жалела, что вернулась. Но стоило вспомнить заплаканное лицо отца, как уверенность в совершенной ошибке покидала ее. Дома над ней больше не смеялись, только мама удивлялась, как это девочке удалось за какие-то пару недель так похудеть, повзрослеть и измениться. Прекратились и щелчки по лбу от Федора, сопровождаемые хмыканьем "привет, Пончик-Сиропчик". А Владимир Петрович даже одарил дочь партией в шашки -- свидетельство небывалого расположения. И все же, и все же...
Нелли с силой потерла ухо, прогоняя непрошенные мысли, за которыми так часто следуют совсем уж ненужные слезы. Учитель биологии открывал рот беззвучно, как рыба в аквариуме, и Нелли позволила себе соскользнуть в воспоминания. Целая корзина конских хвостиков, подтрунивания Пажа. Гладкая загорелая кожа, упрямый вихор на шее... Хмель - ироничный, самоотверженный, самый-самый лучший на свете. Нелли мечтательно уставилась в учебник биологии. Аня сочувственно вздохнула и перелистнула страницу -- класс давно уже читал следующую главу.
После урока Нелли сбежала в спортзал. Вроде бы там никого не было -- да и пора бы уж, время почти 6 вечера. Кто бы мог подумать, что наступит такое время, когда она будет при каждой удобной минутке бегать в школьный спортзал! Она, которая всегда обходила
это наводящее тоску помещение за версту.Нелли повесила на брусья сумку и стянула пиджак. Что же cпеть? Она перебрала уже все известные ей мелодии, начиная от 40-й симфонии Моцарта и кончая "поцелуй меня везде я ведь взрослая уже". Купила даже на сэкономленные от завтраков деньги сборник "100 популярных песен", но то ли они были популярны в те времена, когда девочка еще не появилась на свет, то ли она сама отстала от жизни, но почти ничего полезного из этой книжки Нел не почерпнула. Пришлось подарить сборник маме к 8 марта.
"Неважно, какая мелодия, просто надо слушать музыку Мирра", - строгим голосом сказала себе Нелли и вздохнула. Легко сказать "слушать музыку Мирра". А если она ее не слышит? Да и как можно танцевать, если ты не знаешь ни одного движения, которое без стеснения могла бы повторить при зрителях?
"Крыла-а-атые качели, летят, летят, летя-а-ат..." - вполголоса затянула девочка, закрывая глаза, - она раскинула руки, больно ударившись мизинцем о брусья, и сделала шаг влево. - По-а-забыто все на свете, сердце замерло в груди..."
Несмотря на то, что все эти тщательно скрываемые вылазки не приводили к заветному результату, Нелли начинало нравиться такое времяпрепровождение. Главное было задавить в себе надежду до почти невнятно тлеющего на дне души уголечка и просто петь, не обращая внимания на отсутсвие голоса, слуха и пластики. В такие минуты она чувствовала себя почти свободной, необходимой миру и отдельным людям, например...
– - Эй, ты че тут вытворяешь?
Нелли открыла глаза и радостный вопль ледяным комком застыл в горле: она была не в Ливоне - все в том же спортзале, только вокруг столпились гогочущие старшеклассники во главе с Зинкой Ним.
Кто угодно, только не она, - Нелли на мгновение снова закрыла глаз в надежде, что ужасная картина растворится где-нибудь в небытие.
– - Может, она лунатик и ходит во сне?
– предположила Зинка, касаясь кокетливого чернильного локона.
– А дрыхнет прямо на уроках.
Нелли обреченно открыла глаза и уставилась на восьмиклассницу. Таких как Зинка следовало сбрасывать со скалы, потому что она была стройной, гибкой, нравилась всем мальчикам без исключения (и Тимуру тоже!) и занималась художественной гимнастикой.
– - Знаешь, козявка, эстрада -- это не твое, - доверительно поведал один из старшекласников, красиво опершись о брусья.
Все засмеялись. Зинка громче всех. "Противный смех, - решила Нелли, хватая в охапку пиджак.
– Пажу бы не понравился". Эта мысль немного подбодрила и девочка попыталась поднять портфель, но он был надежно отгорожен живой стеной девятиклассников.
– - А чье -- твое, что ли?
– с дрожащими во рту слезами спросила Нелли.
– - Я тебе излагаю позицию зрителя, если ты своими малышовыми мозгами в состоянии меня понять, - растягивая слова, пояснил высокий парень.
– На тебя я посмотреть не пойду, вот на нее, - он кивнул на Зинку, - пожалуй, что и схожу...
Зинка победно тряхнула жесткими черными волосами и неожиданно сделала колесо. Это была ее любимая фишка. Неизвестно, делала ли она на своей гимнастике что-то еще, но колесо у Зинки и правда получалось замечательно - даже Нелли, скрипя замерзшими от стыда зубами, была вынуждена это признать. Маленькие руки будто бы просто менялись местами с ногами, возникая почти на том же месте, где только что находились ступни. Стройные конечности мелькали в воздухе. Раз, другой, третий... Пять и даже семь переворотов подряд для Зинки было раз плюнуть.