Чтение онлайн

Лена вернулась к Борису, сказала, чтобы он был наготове, потом снова вышла в коридор и обратилась к дежурной сестре:

— Где Александр Иванович?

— До вечернего обхода будет дома.

— Будьте любезны, позвоните, чтобы он немедленно пришёл сюда.

— Что случилось?

— У больного сильная головная боль.

И, видя, что дежурная колеблется, Лена быстро сказала:

— Да вы не беспокойтесь, никуда он не денется. Идите, я подежурю. И оставьте мне ключ: если придёт Акбар Мамедович или Асылбек, я открою.

Ничего не подозревавшая

сестра отдала девушке ключ от входной двери и поднялась на второй этаж к телефону. Лена бросилась в сад — туда, где ждал её Кошкин.

— Скорее!

Она положила на стол заранее приготовленную записку для Орлова. Потом, схватив Кошкина за руку, почти бегом провела его через коридор во двор и потащила к воротам.

— Садись, Боря. Скорее только, скорее!

— Позвольте, Елена Александровна, — удивлённо сказал Кошкин. — Чего ж торопиться, ежели карета даже не запряжена. Где же, по крайней мере, кучер?

Водитель, который в этот момент протирал лобовое стекло, усмехнулся и ответил:

— Кучер — я.

— А где лошади, любезный?

Водитель похлопал по капоту.

— Вот.

На слуг обижаться не подобало. И поэтому Кошкин только деланно захохотал.

— Однако шутник ты, любезный! Спрятал в коробку целую тройку? Ха-ха-ха!

— Здесь не тройка. Здесь семьдесят лошадиных сил.

— Ха-ха-ха! — искренне залился Кошкин.

Потом с любопытством оглядел длинный изящный корпус машины и слегка дотронулся до нарисованного на боку красного креста.

— Ишь ты! Карета с дворянским гербом! — с уважением проговорил он и спросил: — Чей это герб, любезный?

— Наш, — коротко ответил водитель.

— Княжеский или графский?

— Нет, медицинский.

— Однако ты дерзок, братец! — с некоторой обидой сказал Кошкин. — Видно мало тебя, подлеца, на конюшне пороли.

Лена, покраснев от смущения, потянула Кошкина за руку и виновато посмотрела на водителя. Тот усмехнулся, подмигнул ей и украдкой покрутил пальцем у лба: понимаю, мол, спятил парень, да мне-то что? — на больных не обижаются…

Впрочем, Кошкин уже не обращал на него никакого внимания. Восхищение шикарной каретой с дворянским гербом явно подавляло все остальные чувства впечатлительного подпоручика. Он с благоговением обошел машину.

Вдруг лицо его вытянулось.

— Позвольте! — озадаченно спросил он. — Где же оглобли?

Водитель сдержанно прыснул. Лена страдальчески опустила глаза.

— В самом деле, где оглобли? — настойчиво повторил подпоручик. — И где лошади? Почему до сих пор не привели лошадей? Неужто я, дворянин, подпоручик Кошкин, ждать должен?!

— Да вы садитесь, чего уж там… — сказал водитель. — Ехать пора.

Кошкин побагровел.

— Ты что? Разыгрываешь меня, скотина! — угрожающе проговорил он. — Не советую-с! С подпоручиком Кошкиным шутки плохи. Да-с!

Он сжал кулаки и медленно двинулся к водителю. Парень растерялся. Но в эту минуту Лена взяла Кошкина за рукав и сказала с жалобной и в то же время нежной настойчивостью:

— Боренька!

Сядь, ради бога. Прошу тебя, сядь рядом со мной…

Лицо Кошкина тотчас же прояснилось.

— Слушаюсь и повинуюсь, Елена Александровна! — любезно сказал он и покорно полез в машину.

Водитель торопливо спрятал тряпку под сиденье, захлопнул дверку и включил зажигание. Машина фыркнула и плавно тронулась.

Побледневший Кошкин, инстинктивно ухватившись за скобу, растерянно зашептал:

— Господи, боже мой! Спаси и помилуй от всякой нечисти… Святые угодники!…

Лена решила вмешаться.

— Послушай, Боренька. Помнишь, ты мне рассказывал о железной дороге между Петербургом и Москвой?

— Да, сударыня, — пролепетал бывший офицер двадцать второго пехотного полка. — Прошлой осенью я ездил по чугунке, но ведь это же…

— Это такая же машина, как и паровоз. Только по-другому устроена. И, конечно, нечистая сила здесь не при чём.

Спокойные слова девушки и невозмутимый вид водителя привели в себя бедного Кошкина. Он постепенно оправился от страха и уже с любопытством посматривал по сторонам улицы, по которой проносилась «Волга».

— Что за чепуха! — бормотал он. — Да у нас, в Козлове, таких домов отродясь не было…

Машина плавно летела по асфальту. Вот она сделала поворот и пошла по одной из центральных магистралей города, временами останавливаясь перед светофорами.

Вдруг Кошкин воскликнул:

— Сударыня! Поглядите, какой чудный дом — сплошное стекло!

С правой стороны проплыло здание кафе. Сквозь широкие окна были видны сидящие за столиками люди. На плоской крыше, у самого барьера, под полотняным зонтом сидели три девушки и, посматривая вниз, лизали мороженое…

— Из чего сделан сей дом? — спросил Кошкин, не отрывая взгляда от здания.

«И это говорит инженер-строитель!» — с горечью подумала Лена.

Впрочем, Кошкин и не ждал ответа. Он был возбуждён до предела. Он казался ребёнком, попавшим в сказочную, неведомую страну: восторженно кричал и радовался каждой мелочи, на которую никто из его спутников не обращал никакого внимания.

Мальчишка-велосипедист неожиданно развеселил его до слёз.

— Глядите, сударыня! Сам себя везёт! Сидит, крутит ногами и — едет! Потеха!

Широко открытыми глазами смотрел он на появившийся рядом мотоцикл. Мотоцикл был с люлькой, а в люльке сидела женщина.

Кошкин расхохотался:

— Баба-яга в ступе! Ей-богу, баба-яга в ступе! Ох, и умора!

За городом движение стало меньше. Машина, вырвавшись на простор, быстро набирала скорость.

Кошкин беспокойно заёрзал.

— Послушай, дорогой! — сказал он водителю. — Нельзя ли того… потише?

— Девяносто километров в час. Нормально.

— Девяносто вёрст? — робко переспросил Кошкин. — За один час?

— За один час.

— Боже мой! А вдруг — яма? Или, скажем, ухаб?

— На наших дорогах ухабов нет, — с улыбкой ответил шофёр, глядя на поблескивающий впереди асфальт.