Торлор
Шрифт:
– А ты бы пошел да закопал эту рвань, вонять наверное уже начало. Возьми еще двоих и закопай. Понял?
– Конечно, уважаемый Ароп, сию минуту - ответил охранник и отпил еще вина даже не собираясь подниматься.
Логон Ренаук присоединившийся только вчера к попойке, собрался уходить.
– Хорош вам кручину топить в вине, особенно тебе Ароп, желудок совсем расстроится. Лечить недели полторы нужно будет, а в твоем положении я бы посоветовал начать экономить. Как бы ни пришлось побираться, когда на улицу выбросят.
– Сплюнь проклятый - Ароп в сердцах запустил в лекаря кружкой. Лекарь ловко увернулся и подсел к дознавателю приобняв за плечи.
– Слушай, Ароп - понизил он голос, чтоб никто не услышал - мне бы голову и сердце твоего трупа. Заплачу нормально - Логон немного отодвинулся
– Это же запрещено! Сам знаешь, что тебя ждет, если дойдет до канцелярии - почти протрезвел старший дознаватель.
– Не дойдет, да и тебе монета не помешает - многозначительно вскинув бровь, змеей прошипел лекарь.
– Сколько?
– Два золотых.
– Не смеши, он чужеземец, страданий принял больше, чем любой труп, который ты сможешь найти. Да и видно, что благородный, руки к работе не приучены.
Немного подумав, Ароп закончил многозначительно - И тайна появления его здесь, сам же говорил.
– А это-то причем?
– удивление лекаря выглядело искренним.
– А я почем знаю причем?
– окончательно протрезвел дознаватель - это тебя нужно спрашивать. Никак не меньше четырех и точка.
– По рукам!
– неожиданно легко согласился лекарь и Ароп настроившийся на долгую торговлю понял что продешевил.
– Ладно, забирай, - вздохнув, отпил вина прямо из бутылки, еще больше погрустневший дознаватель.
Логон Ренаук всегда чтил закон, но последнее время дела шли совсем неважно. Чтобы избежать позора он сам попросил о переводе в какой-нибудь забытый богами угол. И чем дальше, тем тягостнее становилось у него на душе без общества единомышленников, шалостей со служанками и с их всегда внимательными к лекарю хозяйками. Как изготовить поисковика Логон знал давно и один раз тайно сделал его для хозяйки одного известного дома, когда та потеряла брошь с самоцветами. Подарок своего хоть и богатого, зато очень прижимистого мужа. Силы духа тогда чуть хватило на пару минут, чтобы найти брошь, закопанную под забором. Виновному псу тогда сам хозяин отсек голову "чтоб не таскал больше", на том и закончилась история. Теперь Логон, решив использовать "удачный" труп, задался целью сделать поисковика, чтоб попробовать найти припрятанное здешними старыми хозяевами, благо развалин вокруг хоть отбавляй и тем самым улучшить свое материальное положение. На трупы, неожиданно появившиеся после пропажи артефакта, надежды не было и идея так, и осталась тяжелой давящей невыполнимой мечтой. Но последний заключенный, да он смог бы стать поисковиком: такие страдания и так долго. Из него обязательно должен был получиться устойчивый дух с радиусом поиска где-то в километр. Сила поисковиков находилась в прямой пропорциональности от мучений, принятых до смерти, чем дольше страдала жертва, тем больше времени можно использовать духа.
– Этого бедняги хватит дня на три, а мне больше и не надо - твердо решил лекарь осуществить задуманный план.
– Канцелярия за такое повесит - гнал он неприятные мысли и постоянно размышлял, сдаст его Ароп или нет.
По стертым тысячами ног ступеням в подвал спускался лекарь, неся с собой тазик для сердца и головы. Остро заточенный кинжал для отделения нужных частей от тела покачивался на поясе. Сильный запах страха, копоть, следы крови на полу и стенах, мрачного помещения, заставляли лекаря спешить.
– Где же он, а вот в углу, ну иди ко мне послужишь немного и на покой, на вечный покой, если, конечно, ты был достойным человеком, а может и помогаю я тебе а? Не будешь пока мучиться в нижнем мире на жаровне - так, разговаривая сам с собой, лекарь пробрался, стараясь не испачкать свой халат в угол где, скрючившись, лежал труп чужеземца.
– Ну, начнем - раздумывая с чего начать, с головы или с сердца, присел на корточки лекарь и с задумчивым видом вонзил кинжал в грудь чужеземца.
Джек, свернувшись калачиком, где-то внутри себя, находился в легкой эйфории покоя. Постепенно память о жуткой боли отступила, и навалился холод, становившийся все сильнее и сильнее, мороз вгрызался в то, что спряталось, что осталось от Джека, проникая все глубже и глубже, разрушая тот маленький
клубок стабильности, в который попала жертва изуверов. Начав паниковать, он заметался внутри маленького шара пытаясь спастись от новой напасти. Прижавшись своим существом к краю сферы, он попытался выйти за ее грань, но не смог, а только почувствовал легкое ощущение теплоты и потянулся к нему, пытаясь выбраться. Ничего не получалось. Тогда он представил руки, тянущиеся к теплу, и захотел приблизить его к сфере. Уже где-то на грани потери себя у него это получилось, крупица тепла позволила ему чуточку согреться. Джек стал напряженно выискивать тепло в окружающем пространстве и, находя его, втягивать в сферу. Чем теплее ему становилось, тем легче получалось добраться до живительных искр и поглотить их. Через какое-то время холод отступил и Джек, успокоившись, снова застыл в забытье. Почувствовав беспокойство и смутное желание понять, что его снова потревожило. Джек попробовал снова выбраться из сферы, и теперь это получилось на удивление легко. Джек шел по следу беспокойства и раздражения и, потянувшись слишком сильно, полностью покинул сферу. Бах! Вспышка и ощущение зудящего тела. Джек открыл глаза и попытался встать.– Эй!
– лекарь отпрянул от дернувшегося трупа, от неожиданности выронив кинжал.
– Эй, ты чего!
– возглас сорвался с губ, когда труп, опершись на руки, сначала сел, а потом почти встал, завалившись в последний момент на бок. Глаза трупа моргали и пялились на лекаря, а сам он пытался подняться, но было видно, что конечности его плохо слушаются.
– Тихо, шайтан, тихо - жестами лекарь показывал, что вставать не нужно.
– Как же так? Не может такого быть!
– первоначальный испуг улетучился, и Логон стал осматривать заключенного. От увечий не осталось и следа: почти все зажило, остались только шрамы, покрытые тонкой молодой кожицей. С большим удивлением лекарь ощупывал суставы, недавно бывшие совершенно разбитыми, теперь от здоровых их отличал только синий с бордовым цвет. И уже начали проглядывать желтоватые пятна характерные для последней стадии заживления ушибов. Очень странно, еще пара дней и все пройдет. Ни один человек не способен восстановиться за столь короткий промежуток времени, а у этого чужеземца были такие увечья и раны, которые если очень повезет, делают человека инвалидом неспособным самостоятельно передвигаться и питаться, да что там - просто двигаться. Логон Ренаук лихорадочно думал, что ему выгоднее: прирезать заключенного и получить голову и сердце для поисковика или звать Антогнака.
– Чего это я?
– шлепнул себя по голове лекарь - поисковик то не выйдет, не мученическая это будет смерть от ножа. Надо звать дознавателя, глядишь, все-таки как надо запытает, так чтоб все получилось. Стремительно покинув помешение, лекарь поспешил удивить дознавателя.
Однако, Ароп Антогнак не стал снова начинать пытки. Он отписал в контору все обстоятельства произошедшего чуда, чтобы снять с себя хоть немного ответственности за провал дознания и стал ждать решения начальства.
Джека заковали в ошейник, от которого шли две полосы грубого железа на кандалы для рук и для ног. Вся конструкция была сделана так, что он был постоянно согнут: руки располагались на расстоянии ладони от лица, а ноги на расстоянии трех ладоней. Так, скрючившись, он и спал, завалившись на бок и вздрагивая от каждого шороха, боясь приближения бесхвостых похожих на крыс грызунов привлеченных запахом крови. Пара из них ночью чуть не отгрызла левое ухо, и если бы на крики не заглянул охранник, голодные твари ни за что не отпустили бы его. Пинками сторож согнал зверьков, причем половина пинков пришлась Джеку по голове, на что он даже не обратил внимания. Теперь ночи стали борьбой со зверьками, катание на полу, крики и даже плевки в сторону любознательных животных.
С Джека сняли кандалы, наконец он потянулся всем телом и сразу схлопотал удар древком копья в солнечное сплетение. Завалившись назад и свернувшись от боли, он принял точно такое же положение, как и с кандалами, чем вызвал дружный хохот тюремщиков.
– Смейтесь, смейтесь,- пробормотал Джек, твердо решив, если выживет найти их этих уродов и поквитаться.
Жестами ему приказали подойти к столу жуткого вида: с блоком и веревкой с одной стороны и кандалами, прикрепленными с другой.