Торадора!
Шрифт:
– ...Растяпа...
Серьезно вынеся себе такой приговор, Айсака машинально села. Ее глаза, широко открытые до такой степени, что их уголки чуть не лопались, в скором времени словно бы слегка затянулись туманной пленкой. Оставшиеся полуоткрытыми тонкие губы тряслись, как осиновый лист, и только подбородок намеревался что-то решительно продемонстрировать.
– А-айсака?
...Террор прекратился.
На глазах у Рюдзи лицо девочки за миг стало мертвенно-бледным. И тогда ее одетое в платье маленькое тело так и повалилось вбок в обшарпанной гостиной двухкомнатной квартиры.
– Эй! Айсака! Ты
Рюдзи в панике подбежал к месту неожиданного происшествия и подхватил на руки напоминающее куклу обвисшее тело девочки, находящейся без сознания.
В этот момент...
Урррр...Грррр...
– ...У-урчание в животе...?
* * *
В доме Такасу всегда хранилась замороженная еда.
Запас чеснока и имбиря никогда не истощался, лук тоже был всегда запасен. Далее - в излишке имелись стебли и листья турнепса, затем - бекон, который мальчик собирался приготовить на завтрак. И яйца.
Разумеется, такие глупые вещи, как истощение запасов специй и приправ, случались редко, и гранулированный бульон, и китайские вкусовые добавки, и супы из куриных костей - всего этого на кухне было в самый раз.
Полторы меры вареного риса - вдоволь, приправить кунжутовым маслом, покрошить стебель турнепса. Яйцо, обволакивающее зернышки риса, сверкает золотом, далее будет просто замечательно, если добавим сладость лука и аромат бекона. Китайской вкусовой добавки - надлежащее количество, также - немного перца и соли, а для пикантности вкуса - белого устричного соуса, сверху украсить имеющимся в наличии перистым луком - та-дам.
Прибавим к этому еще и куриный суп, приготовленный простым добавлением горячей воды и ломтика лука - на все про все ушло всего пятнадцать минут.
Кстати, между делом даже управился с грязной посудой.
Пусть даже сейчас были будний день, три часа после полуночи, а мастерство Рюдзи не знало преград.
– Ч... чеснок...
"Грррр..."– примешиваясь к похожему на шутку урчанию живота, послышалось ее еле слышное бормотание во сне.
Пребывая в нерешительности, а стоит ли слегка дотронуться до нее...
– ...Айсака. Айсака Тайга, просыпайся. Желаемый тобой чеснок вполне впитал в себя кунжутовое масло.
...Он легонько потряс ее маленькое тело, уложенное на кровать.
– Жареный... жареный...
– Точно. Жареный рис по-китайски.
– Жареный... рис...
Мальчик увидел, как из уголка ее побледневших губ повисла слюна. ...Раз я уже увидел, ничего не остается, кроме как вытереть. Он тихонько промокнул ее рот салфеткой...
– Ладно, вставай. Остынет ведь.
Чтобы не дотрагиваться до самого тела, он схватил Айсаку, у которой слабо подрагивали ресницы, за одежду и поднял ее с простыней. В это время тело девочки скрутилось, словно ей это было не по нраву:
– ...А ...Чего?
Кажется, она наконец-то проснулась. По-видимому, она была в плохом настроении, поэтому отбросила его руки, после чего недоверчиво взяла мокрое полотенце,
которое было положено ей на лоб. И тогда подергала своим маленьким носом:– ...Что? Что это? ...Пахнет чесноком...
Она рыскала взглядом по сторонам.
– Полагаю, именно поэтому ты говорила о жареном рисе. Быстрее ешь, повысь уровень сахара в крови. Ведь снова грохнешься без сил.
Когда Рюдзи указал на жареный рис, сервированный на низеньком столике, ее глаза на мгновение засверкали. Однако...
– ...Что у тебя на уме...?
Она тут же угрюмо прищурилась, и сердито взглянула на мальчика, одетого в спортивный костюм.
– Нет у меня никаких намерений или чего-то еще, однако когда ты прямо у меня на глазах потеряла сознание, полагаю, мне ничего не оставалось, как приготовить жареный рис. Ведь урчание в животе было ужасным. И в школе тоже выглядело так, словно у тебя - приступ малокровия... эй, послушай, разве ты вообще не ешь?
– Отстань. Не лезь с излишней заботой. ...В этой квартире живешь только ты?
– Обычно есть еще моя мать. Сейчас она на работе. Если уж ты решила совершить налет, по крайней мере, разузнай положение дел в доме. Если бы это была обычная семья, на тебя бы уже заявили в полицию.
– Замолчи. ...Ты ничего странного со мной не делал?
Хотя лицо у Айсаки все еще было бледным, она неестественно прикрыла тело руками, и, прищурив глаза, пристально и агрессивно уставилась на Рюдзи. "Именно ты - весьма странная!" - намеревался он крикнуть в ответ, однако:
– ...У субъекта, который совершил налет на чужую квартиру и грохнулся в обморок из-за того, что у него сильно опустел живот, нет прав, чтобы такое говорить. Ладно, ешь.
Что ни говори, сейчас - три часа после полуночи. Не следует сверх этого беспокоить окружающих.
– Сказала же - все в порядке... ммммм?!
Зачерпнув ложкой горку жареного риса, мальчик попытался насильно втолкнуть ее в рот все еще брюзжащей на кровати Айсаки. Это требовало надлежащего мужества, однако Рюдзи уже отчаялся... раз до такого дошло, ничего не поделаешь, вероятно, его сердце переполнил дух рыцарства.
– Ф-фто ты фворишь?!
Сверкая глазами, Айсака оттолкнула ложку. Тем не менее, кажется, у нее не было причин выплевывать то, что было во рту, и она, надув щеки, жевала, словно белка:
– Т...мм...ты, не думай, что сделал это - и так легко все обошлось...
Она шумно проглотила еду.
– ...Ведь наш недавний разговор не закончился.
Девочка выхватила ложку из ранее отстраненной руки Рюдзи:
– Во-первых, как ты понял, что конверт внутри пустой?
Она слезла с кровати, придерживая руками подол длинного платья:
– Ты вскрыл его, намереваясь прочесть. Низкий негодяй! Вуайерист[25]! Фи!
– Айсака повернулась к Рюдзи спиной и села за чайный столик.
– ...О-ошибаешься! Как это сказать... я посмотрел на просвет.
Это не является ложью, и все же, ладно, на первое время... Однако усевшаяся за стол девочка всего лишь только чуть-чуть черпнула ложкой из горки жареного риса и в странно напряженной атмосфере тихонько поднесла к своим маленьким губам, и при этом даже неясно, слушает она его или нет.