Тьма
Шрифт:
Когда раздался громкий - кулаком - стук в дверь, Максим понял, что проспал долго. И, хотя силы ещё не совсем восстановились, открывать незваному гостю он пошёл довольно бодро. Точнее - гостям, поскольку их было трое - мрачный мент - капитан и с ним - двое таких-же мрачных в гражданке.
– Фамилия?
– вместо приветствия задал вопрос капитан. Двое других, аккуратно оттерев Макса от входа, затопали по номеру.
– Чёрный. А в чём вообще-то дело?
– Дело в том, господин Чёрный, что всем вам придётся проехать…
– Нам? Но я один.
– А где остальные?
– А… это кто " остальные"?
– Из твоей кампании? Что в
– Да это попутчики, господин капитан. Поужинали, переночевали и уехали.
– Ладно. Пусть сами разбираются. Наше дело - доставить. Одевайся, поехали.
– Но на каком основании?
– Я сейчас объясню "основания". Но тогда поедешь вот так - в трусах, да ещё и в наручниках… Слушай, Чёрный, у меня приказ - доставить компанию, бывшую вчера в ресторане с обгоревшим типом. И я его выполню. Зачем сложняки? Ну что там?
– это уже он коллегам.
– Да, судя по вещам - съехали.
– Чёрт, что теперь, "перехват" объявлять?
– Пусть начальство решает. Едем.
Одевшись, Максим потянулся за сотовиком и замер - на столе не оказалось денег. Сдерживая себя, он обратился к уже стоящим в коридоре серостям.
– Там… Если кто нашёл обронённые деньги, так это - мои.
В ответ картинно - изумлённый взгляд кэпа и две кривые ухмылки.
– Уж не хотите ли вы сказать… - уже на "Вы" начал мент.
– Я хочу сказать, что того, кто взял совесть может прожечь. Насквозь.
– Да, это точно, - согласился капитан. К счастью мы…
Он не успел ещё закончить фразу о честности и неподкупности милиции, как один из его коллег заорал и упал, засучив ногами.
– И только, когда, тот, полный раскаяния, вернёт украденное или просто… поднятое чужое, совесть отпустит беднягу, - наставительно рассказывал Максим.
– Вот… возьмите… на полу… аж за шторой… думал, от прежних постояльцев… на пост… чтобы оформить - хрипел воришка, протягивая Максиму деньги.
– И сразу отпускает, словно ничего и не было, правда?
– поинтересовался юноша, принимая оставленные Николаем банкноты.
– Действительно… а так было скрутило, думал - кранты, - согласилась вороватая серость.
– Вы просто совестливый человек. Думаю, и впредь будет так, если будете совершать что-либо… ну, вообще недостойное.
– Цирк какой-то. Ты чего цирк устроил?
– озадаченно спросил кэп у совестливого.
– Но честное слово, Жень, так скрутило…
– Ладно. Разберёмся и с этим. Поехали.
Как уже немного разбирался Максим, это не было камерой - какой- то кабинет для первоначального допроса. Конечно, сейчас зайдёт хмурый следак типа Холеры. Ну, чего они все такие хмурые? Но Максим на этот раз ошибся. Вошла женщина в форме милицейского старлея. Крупноватая, плотненькая, но довольно симпатичная. По прежним возрастным меркам Макса - подростка старовата. По нынешним - очень даже ничего. И форма ей шла - вон какая фигура получается. И лицо. Ну, просто симпатичное лицо. Не похабное, не мужиковатое, как бывает у женщин в форме. Не испитое и не затасканное. А губки - то, ах!
– Максим вздохнул и отвёл глаза.
– Вы, гражданин Чёрный, задержаны по подозрению в совершении преступления, - сообщила женщина.
– Какого, если не секрет?
– Угона автомобиля, принадлежащего гражданину Васильченко.
– Впервые о таком слышу. И о его автомобиле тоже.
– Ну - ну. Автомобиль обнаружен у вашей гостиницы. Есть свидетели, которые видели, как вы вчера вечером приехали на нём.
– А! Этот
микроавтобус?– Ну, вот и славно. Теперь имейте в виду. До допроса вы вправе получить бесплатную консультацию адвоката. Наедине. Вот, прошу. Адвокат Ясинский. Не возражаете?
– Я? Нет! Конечно нет!
– воскликнул Максим, увидев вошедшего бородатого Ясеня.
– Вот и отлично. Оставляю вас одних.
Оба мужчины посмотрели вслед выходящей, затем встретились взглядами.
И тут же старший сник. Словно проколотый протектор. Даже борода, только что величественно торчавшая, обвисла. И усы опустились.
– И на старуху бывает проруха, - вздохнул он.
– Или наживка?
– Проруха.
– Ясно. Из этих, значит. Пора исповедываться?
– Пора.
– Я могу ещё выторговать жизнь?
– А сам как считаешь?
– Я очень много знаю.
– Вот это?
– расстегнул ворот рубахи Максим.
– И это тоже - побледнев, кивнул всё - таки Ясень, увидев крест.
– А это?
– показал юноша краешек бус.
– Господи… господи… Да, и про это знаю. Кое- что.
– Хорошо. Тогда сейчас мы выходим. Ты снимаешь все обвинения. Это же всё твоя работа?
– Да, все они у меня вот здесь - сжал кулак адвокат.
– И про это расскажешь тоже. Но после.
– Я останусь жить?
– А не разорвёт тебя кто-то, как Хому?
– Это уже будет моя забота. Да?
– Пока ничего не могу обещать.
– Понимаю. Идём?
– тяжело встал из-за стола Ясень. Постучал в дверь и попросил подождать, пока он утрясёт некоторые вопросы.
– Я убедился, что мой подзащитный не виновен, - объяснил он женщине-следователю.
– Когда будете его расспрашивать, спросите заодно и про Валентину - тихо попросила она Макса.
– ???
– Да, конфидициальность здесь чисто условная… Не знаю, чем вы его ущучили, но когда будет колоться спросите и про Валентину. Подружка моя. В соседнем районе. Более принципиальная оказалась. Пропала без вести. Он должен знать.
– Спрошу…
– Зинаида Иосифовна.
– И куда вам сообщить?
– Вот номер сотового. И вообще, если что - я с вами.
– Спасибо.
Вернувшийся адвокат сообщил, что все формальности улажены и они могут выйти отсюда.
Машина у адвоката-мафиози была так себе.
– Не стоило высовываться, - объяснил он.
– Вот и в ресторан вчера не следовало. Ну, не хотел же! Судьба… И вчера-сегодня зря кипиш поднял. Думать надо было! Кто мог так с Даном? Только тот. Но не было разговоров, что уцелел или вернулся. Кто же знал, что вас двое?
– причитал бородач, гоня машину куда-то в горы.
– Вы действительно сдались, или это уловки какие? Имейте в виду, я из-под земли достану, - на всякий случай устрашил его Максим.
– Я уже всё понял. Вот здесь, - остановил Ясень машину.
– Пройдёмте. Здесь никто нас не услышит. Красота-то какая, а?
Кто бывал в горах, знает, как захватывает дух от открывающихся порой ландшафтов. И здесь поляна обрывалась круто вниз, а там внизу, змеилась речка. Ещё не широкая и могучая, но уже почувствовавшая свою силу, уже сердито громыхающая, недовольно ворочающаяся в зажатом между двух гор русле. Огромные куски скалы, лежащие в воде показывали, что весной здесь разгорались титанические сражения воды и камня. Максим знал эту мощь, воочию видел, как в один из паводков водная стихия просто развалила железобетонный мост. Что творилось здесь в это же время, даже представить было жутко.