Тьма
Шрифт:
Санитарки уже повезли, было, тело на выход, когда Максим рванулся в кабинет заведующей этим скорбным учреждением.
– Не смейте его сжигать!
– Здравствуйте, молодой человек. Присаживайтесь. И более спокойно - о ваших проблемах.
Наш герой согласился, присел на стул возле стола заведующей, мельком осмотрелся. Кабинетик, как кабинетик. И заведующая, как заведующая. Молодящаяся тётка руководящего состава. Лет сорок, да? Ай, поймёшь этих женщин!
– Здравствуйте. Здесь у вас умер ваш… пациент.
– Да, Никонорович. Славный был старик. Ветеран.
– Скажите, а… тем более ветеран… может, его по-людски похоронить?
– Я тоже не сторонница огненного
– Но вы знаете, сколько стоит сейчас просто похоронить человека? И за счёт бюджета это уже не проходит. А вы родственник?
– Нет, но я готов заплатить! Сколько? А кому? А нельзя так - я оставлю, а вы уже эту проплату утрясёте? Тогда я сейчас же за деньгами! Вы пока тормозните всё это, пожалуйста!
Максим выскочил из кабинета и кинулся к троллейбусной остановке. Деньги оставались в гостинице. Паспорт тоже. Выписаться и теперь не выходить из хосписа, пока всех не поставит на ноги! Никаких гостей! Никаких ванн! Всё - потом. Такой славный дед! Расстроенный, погружённый в свои мысли юноша долго не обращал внимания на трясущего его за рукав контролёра. Наконец, Максим оторвался от самобичевания и вернулся к реальности. Он вопросительно взглянул на пристающего к нему человека. Честное слово, юноша не хотел ничего такого, просто был недоволен тем, что его отвлекают. Но с лица мытаря мгновенно сполз охотничий азарт. Словно увидев некое откровение, он перекрестился, бросил на пол сумку, отцепил свой беджик, пнул всё это ногой и шепча: "Верить надо людям, верить…" побрёл выходу. Уже в дверях пассажиры силком впихнули ему сумку с собранными штрафами.
Столь неожиданный съезд с катушек представителя нелюбимого народом ведомства породил весёлое оживление в троллейбусе.
– Эй, мужик, как это ты его убедил, что людям верить надо?
– поинтересовался у Максима кто-то из них.
– Он сам додумался, - ответил юноша. Спохватившись, он тоже начал пробираться к выходу.
Денег хватило в обрез. Но Макс, не задумываясь, выложил всё.
– Но зачем это вам?
– поинтересовалась заведующая.
– И вы это к нему приходили? Я видела вас мельком. Нет… вроде к тому пареньку, который… к поэту, правильно?
– Я всё- таки виноват перед ним. Не успел… Пусть хоть так помогу.
– Ему уже никто не смог бы помочь. Когда человек устал жить…
– Устал?
– поднял глаза на заведующую Максим.
А женщина, глядя не него серьёзным, всё понимающим взглядом, кивнула и продолжала.
– Вот тот парнишка. Поэт. Да, ему жить и жить. И к нему пришло чудо. И рядом с ним лежавший. Со спецслужб. Видимо, не всё ещё сделал. Цеплялся за жизнь. И чудо пришло к нему. Вскрытие показало. И что он затем… Значит - свою задачу выполнил. А вот теперь… Слушайте, молодой человек, слушайте! Вот- вот умрут ещё две женщины. Одна из них - беспробудная пьяница. В своё время у неё судом отобрали детей - погибли бы. Да, а один едва и не погиб - бросила новорожденного в мусорный контейнер. Зимой. За это отсидела. Потом - за уклонение от оплаты алиментов. Потом - за мелкие кражи. Потом - убила по пьянке сожителя. В общем до старости. И потом в приюте - вечные проблемы с её пьянством. Вторая - артистка районного масштаба. Бездарь. Но ещё в юности была… любовницей здешнего руководителя. Сейчас он ого-го где. Поэтому и держалась. Знали бы вы, скольких она молодых артисток сожрала. Потом… прогрессирующий склероз. Запиралась в квартире, никуда не выходила, только смотрела сериалы, а в перерывах якобы что-то репетировала… Вот - и у неё улучшение.
– Зачем вы всё это рассказываете мне?
– Теперь Никанорович. Славный добрый старик. Девяносто
лет, представляете? И почти до последнего ещё ходил… Только куда? Склероз жутчайший. Уже не находил слов для простейших предметов - тарелка, вилка стул, - всё называл "это". Имён не запоминал вообще. Меня, кстати Марина Алексеевна зовут. А вас?– Максим. Скажите, а…
– Подождите!
– как-то мягко повела рукой заведующая, и Макс невольно обратил внимание на узкую ладонь с длинными пальчиками. " С такими пальцами на скрипке хорошо… или рояле…," - подумалось ему.
– Так вот, вы говорили, что не успели чем-то помочь ветерану. Не терзайтесь. Такое у нас заведение. Вот, к примеру, я с болью смотрю, как угасает ещё один талантливый мужчина. Конструктор чего-то. Только на лоб посмотреть! Или женщина из восьмой… Тоже долгая история. И вот я думаю, почему? Почему чудеса обходят их и касаются тех, кто или недостоин жить дальше, или уже отжил своё?
– А вы сможете рассудить, кому жить, а кому умирать?
– прищурил глаза Максим.
– Если надо будет - смогу!
– твёрдо ответила женщина.
– Если поможет - на колени стану вымаливать жизнь для достойных.
– Значит, для недостойных…
– Да. Ещё Христос сказал как-то: "Мои чудеса не для собак!"
– Ну почему же?
– улыбнулся он, вспомнив вдруг рыжего Кузьму и отважного Артура.
– Порой и собаки нуждаются. И, кроме того, Христос только сказал, а что сделал потом?
– И всё же… Пойдёмте, я покажу вам, за кого бы я просила.
– Откуда вы знаете?
– уже напрямик спросил Максим.
– Исцеление у нас здесь - не такой уж обычный случай. И хотя многие из персонала почему- то ничего не слышали и не видели, но… Наверное, время на всех не хватало? Да и молодёжь сейчас болтливая. Пойдёмте?
– она встала из-за стола. Да-а. Конечно, если ещё не прятать это всё в такой одежде… Но хоспис же!
– Я бы сама пришла к вам сегодня. Просить за других. Жаль, если не дождутся. Пойдёмте, покажу.
– Но я ещё вчера уехал!
– Но вы сегодня и вернулись! Вы бы и не смогли бросить этих несчастных правда?
Максим пожал плечами. Почти ведь смог.
Конструктор ещё не смирился, и в периоды прояснения сознания, глядя в окно, тихонько всхлипывал. Женщина сейчас была без сознания.
– Талантливейшая скрипачка, - прошептала заведующая. Прошептала потому, что рядом с ней, в позе горького, но уже покорного отчаяния застыл старый-старый мужчина.
– А он - наш великий органист. Отец.
– Послушайте, объясните мне вот что, - поинтересовался Максим, когда они вышли в коридор.
– Какая-то аномалия. Поэт, конструктор, артистка, скрипачка - и все у вас? Мор какой-то на талантливых людей?
– Всё проще. Талант, как правило, одинок. Тем более - в беде. Ну, не будем говорить о звёздах мировой величины… Хотя и те, бывало, нищенствовали в беде, правда? А вот нашего масштаба… Так благодарные современники и местные власти покупают спокойные сны - финансируют для них хоспис. Дома-то одних не кинешь. Да и не много их у нас. В общей массе.
Они прошли по всем палата. Макс узнал, что исцелять придётся двадцать шесть человек - тринадцать палат. Одна сейчас пустовала - в которой он уже позанимался.
– Уяснил. Тогда вот что… Мне надо какую-нибудь… ну, отдыхать где.
– Можно у меня…, - начала было заведующая.
– Нет уж. Мне бы не выходя из здания.
– Вы неправильно поняли!
– вспыхнула женщина.
– У меня в кабинете можем оборудовать. Вы же видели, есть лежак.
– Извините. Просто… не хотелось бы… время терять… - промямлил, в свою очередь смущаясь, Максим.
– И соберите весь ваш персонал. Есть где?