Тьма
Шрифт:
Видимо, и репортёры ждали именно этого момента. Блицы мелькали, словно на пресс-конференции какого президента. Действительно, спасатели вынесли три накрытые простынями тела. Загрузили и отправили.
– Поиски, конечно, будут продолжены утром, - сообщил руководитель.
– Но это - на всякий случай. Судя по… ээээ… списочному составу, больше в монастыре никого не было. Не должно было быть.
Отец Афанасий потянул Максима с собой и в морг. На опознание. Настоятель всё ещё находился в прострации и на такие дела был непригоден.
– Ну вот теперь и поговорим, сын мой, - уже утром, вернувшись в келью,
Максим промолчал. О чём говорить-то? Перед глазами стояли обугленные, одинаково скрученные в «позе боксёра» тела. У двоих не обгорели лица, и Максиму казалось, что он слышит жуткий крик боли, вырывающийся из открытых ртов.
– Вот за что ты их? За содомский грех? Они не все были грешны. Да если бы и были. Ты кто, чтобы их вот так!
– Но я не хотел! Чем поклясться, что не хотел? Вы же должны были…
– Моя вина, что не остановил. Не знал о пределах твоих сил. Но должен был догадываться… Буду молить их о прощении.
– Их? Идите сюда!
Юноша схватил монаха за руку, и упал на колени. Сосредоточился в своём отчаянии и вскоре почувствовал…
– Говорите. Это они… Уходят… Но ещё слышат… Ну же…!
Почувствовал и потрясённый монах. Поверив, он обратился к уходящим с мольбой о прощении. К каждому. А затем, отпустив руку юноши, повернулся к иконе, обращаясь теперь к Богу. Лишь теперь набрался отваги обратиться к погибшим (каким ещё погибшим? Убитым!) и Максим.
– Вы поняли? Нет, вы поняли?
– прервал он через некоторое время моление монаха.
– Что я должен понять?
– Но они же спали. Все они спали. Днём! Это в монастыре в порядке вещей, что ли? Надо немедленно… Отец Афанасий, придите же в себя. Здесь не я виноват. Ну, не я один.
– Если тебе так будет легче жить…
– Да не в том же дело! Надо обязательно сказать тем, кто будет эээ вскрывать, чтобы анализы провели. Кто-то им какую-то мерзость подсыпал.
– Нет!
– Что "нет"?
– Мы уже с тобой ославили монастырь. Если ещё найдётся отравитель…
– Я найду!
– Даже если ты не заблуждаешься. Не надо всё это мирянам на потеху.
– Понял. Тогда я…
– А ты пойдёшь замаливать свою вину.
– Замаливать?
– Иди и исцеляй.
– А как же мой, моё…
– Ты узнаешь, когда наступит пора. Тогда, даст Бог, и поговорим. А сейчас - уходи. Мне тоже надо замаливать свою вину.
– А эти… которые должны были за мной приехать?
– «Эти»! Нет уже «этих». Всё иди. Постой. Вот твой паспорт. И… с Богом!
Совсем павший духом Максим вернулся и разыскал возле мотоцикла нового знакомого.
– Ну что, возвращаемся?
– с надеждой спросил тот.
– С этими страстями Господними и без нас разберутся. Знаешь, какой тут шепоток ходит?
– Подбросите меня до райцентра? Мне бы на поезд…
– Ну что же, - вздохнул старик - вольному воля.
– Если бы вольному и если бы воля… - в свою очередь вздохнул Максим.
Теперь за рулём ехал хозяин. В райцентр всё-таки. Могут и правами незнакомца поинтересоваться. На привокзальной стоянке - тесноватой, занятой несколькими добитыми «моторами», они остановились.
– Вот и вокзал. Он у нас - достопримечательность. Ещё немцы пленные строили. Кстати, -спохватился Иван Васильевич.
– Ты как без денег-то?
–
Да зайцем, как-нибудь.– Но у нас тут только дальнего следования притормаживают. Да товарняки. Вот, на, подкожные. Да бери, не жалко. Извини, не знаю, хватит ли, но…
– Да что вы, спасибо…
– Бери, сказал! Старших слушаться надо. Ну, бывай. Жаль, что не остаёшься. Запал ты мне на сердце сразу. Прощай!
Славный старик газанул и быстро уехал.
В общий вагон денег хватило до ближайшего краевого центра. Всё это время юноша, тупо глядя на мелькающие в окне деревья, пытался нанизать события и мысли на какой-то единый стержень. Но мысль об убийстве выжигала все остальные соображения. Он сейчас убегал? Зачем? Кто же их? Кто им? Но я? Я то зачем это сделал? Постой-постой. Показать, что «Господь не терпит»? Откуда я-то знаю? И погибли-то не геи. Что я доказал? Зря уехал. Надо бы узнать, кто. Хотя, может, и сами докопаются. А куда я теперь? «Иди и исцеляй». Как там: «Врачу, исцелися сам?» Сам. Через Сама - к девушке? Почему через Сама? Чем ты сейчас занимаешься вообще? По течению событий? Глупость сморозил - и опять по течению. «Глупость». Хорошенькое словечко нашёл. Мякенькое такое.
Он так и уснул, сидя - опершись локтями о столик.
Утром на вокзале Максим рассматривал большую карту железнодорожных путей - искал кратчайший путь к намеченной цели. «Там собралось сейчас много несчастных. Там я нужен. И там узнаю, где ещё» - немного лукавил Максим. Просто от ставшего местом паломничества детского дома инвалидов было рукой подать и до столицы. До отца. Не было денег. Пришлось использовать свои гипнотические возможности.
«Потом у неё из зарплаты высчитают. Да ещё в воровстве заподозрят» - вздохнул Максим, получая билет. Всё же каждое чудо должно быть оплачено. Не тобой, так другими. «Ладно, верну… или отработаю», - опять вздохнул юноша, выходя на привокзальную площадь - время до отправления поезда было вдоволь. Долго искать не пришлось - красномордый страж порядка тут же потребовал документы у обожженного урода в какой-то допотопной нищенской одежде. Уезжая, Максим опять переоделся в цивильное, чтобы не так бросаться в глаза.
– Куда путь держим?
– поинтересовался сержант, изучая паспорт.
– В столицу. Точнее, рядом с ней.
– Рядом, значит. А билет есть? Ага… Действительно, рядом. А не пройдём ли мы, поговорим?
– Но мне надо…
– Вопрос теперь только в том, что надо мне. Ну, двигайся.
Дежурка была довольно просторная, но жутко прокуренная.
– Так вот, дорогой…эээ Максим Леонидович! Никуда вы и не поедите, - заявил мент, усадив Максима за стол.- У нас тут целая серия краж, есть все основания подозревать… не вы ли? Всё из карманов на стол!
– вдруг заорал он.
– Что, глухой?
– Да нет у меня ничего, господин сержант.
– Издеваешься, чмо? «Господин сержант». Я для тебя здесь и сейчас
«господин генерал, и господин маршал, и господин Господь бог!»
– Но чего вы от меня хотите? Чего взъелись?
– Ну, это другое дело, - вдруг успокоился сержант, наклоняясь через стол.
– Особая примета у подозреваемого. Крестик золотой. Ну, один в один, как у тебя. Шикарный просто при таком прикиде, а? Тебе это надо? Оставь эту улику здесь и езжай себе восвояси.