Тьма
Шрифт:
Но после трёх дней с половиною вошёл в них дух жизни от Бога, и стали они на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них… И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке…" Откровение святого Иоанна Богослова.
– И это всё? Неужели всё?
– плакала Антонина.
– Ну, почему же?
– возразил генерал Анатолий.
– Макс не тот парень, чтобы там на облаке восседать. Не утерпит. Да и девчонка эта, как я понял…
– Нет, это всё. Всё! Сердцем чую.
Больше с ней никто не спорил.
Послесловие
На сто тридцать восьмой ступеньке меня поприветствовал незнакомый мужчина. В принципе, у нас здесь почти деревня. Ну, не буду огорчать соседей - дачный посёлок. Поэтому и делим всех на "знакомый - незнакомый". Была пора, говорят - всё незнакомцами кишело. Сейчас подзаглохло. Не тот сервис. А какой вообще должен быть сервис на военно-морской базе? Ну, музеи - да. Военно-морские парады - тоже. А море… Нет, места конечно, есть. И всё равно с тем, что было раньше не сравнить. Поэтому и не рвутся уже туристы в наш частный сектор. А этот и не турист, как я поняла.
– Ирина Сергеевна, добрый день!
– Добрый, - остановилась я.
– Евгений Николаевич. Журналист. У меня к вам дело, - представился незнакомец, протягивая корочки весьма солидного СМИ. Я сверила фотографию с оригиналом. Похоже. И даже не очень плохо. В смысле оригинала. Тридцати ещё нет. Высокий. Жиреть ещё не начал. Скуластый. Глаза… вот, очки тёмные снял - глаза голубые. Симпатичный в общем. Вот только причёха. Ну, не нравятся мне эти хвостики у мужиков. Ну, ладно бы, у пацана. А то… Хотя, какое мне дело?
– И какое у вас дело?
– Понимаете… дайте, я вам помогу. Тяжело же, - потянулся он за сумками.
Я не возражала. Всё-таки эти триста шестьдесят ступенек, оно и правда тяжеловато. Хотя, говорят, привыкаешь.
– Я к Вам от Максима, - начав подниматься, сообщил журналист.
– Какого… Максима?
– остановилась я. И хотя, замершее сердце уже дало ответ на этот вопрос, я задохнулась, когда новый знакомый произнёс знакомую фамилию.
– От Макса. Максима Белого. Да Вам плохо?
– Нет - нет. Ничего. Пойдёмте. Давайте поднимемся по этой чёртовой лестнице, а потом расскажете.
В нетерпении я совсем забыла, что загрузила журналиста двумя сумками своих покупок. Я почти бегом мчалась наверх, а мужчина, отдуваясь, пытался не отставать. Поэтому, когда мы устроились на лавочке у памятника - танка, Евгений Николаевич некоторое время тяжело дышал и вытирал обильный пот.
– Зарядочка… - пробормотал он.
– А этот танк - к чему здесь? На такой вышине…
– Я как-нибудь потом расскажу, хорошо? Вы сказали, что от Максима. Но как я поняла со всех, в том числе и ваших, репортажей, он…
– Да они ушли. Уже чуть больше года. Но три дня назад он… эээ… связался со мной…
– Он, значит, жив?
– Можно сказать и так. В общем, он ещё до… тех событий обещал мне интервью. Вот и сказал, что готов. Только с условием - у вас. Вы же не против?
– Господи, конечно нет! Только когда?
– Да уже. Сегодня вечером!
– Но я не успею… нет, я просто не успею… я же не успею ничего… -
запаниковала я. Действительно, ни дом в порядок привести, ни себя, ни…– Но Ирина Сергеевна! Это же не официальный визит. И даже не приезд гостей. Это, так сказать, рабочая встреча.
– Это для вас, "так сказать, рабочая встреча". Пойдёмте тогда быстрее, может что и успею. В каком часу?
– Он сказал "вечером".
Я успела многое, и всё же, конечно, не всё. И когда в калитку вошёл этот, уже взрослый юноша, я чуть не расплакалась - не успела, конечно главного - привести себя в порядок. Кинулась к нему навстречу, какая была - в маечке и шортиках, без лица. В смысле "боевой раскраски". Даже свисток накрасить не накрасила. Ну, какие глупости на уме в такой момент!
А он изменился - это я сразу увидела, когда Максим смущаясь, неловко обнял меня и ткнулся губами в щёку. Видимо, не определился, как себя вести. Ах, мальчик, мальчик! Впрочем, внешне уже юноша. Пощекотали мне щёку пушистые всходы усиков. И на цыпочки ему привставать не пришлось, чтобы меня поцеловать. Вытянулся. Но нескладным не стал. А вот глаза - уже не мальчишеские. Внимательный взгляд умудрённого, нет не опытом, а каким-то великим знанием человека. Где же я видела такой взгляд? Вот такой же контраст между внешностью и взглядом. Ну конечно - "Богородица с младенцем". Такой же контраст у Христа - ребёнка. Или такое сравнение - чересчур?
– Здравствуйте, Ирина Сергеевна!
Тот же голос - и разом прошла вся эта мистика. Мальчишка! Любимый мой мальчик, а не Христос и иже с ним. Хотя, и в Христе было много человеческого, правда? И в него, говорят, влюблялись. Или богохульствую? Ай, ладно.
– Здравствуй, Белый, здравствуй!
Максим разжал свои объятия и начал испуганно озираться.
– Ты что?
– Ищу доску.
– Какую ещё…
– Ну, школьную. Сейчас скажете: "Белый, к доске!" Только… Ирина Сергеевна… дневник я дома забыл!
– Ладно тебе, остряк, - шутя потрепала я его по шевелюре. Какие волосы, Господи! Наверное, у жеребёнка грива вот такая же шелковистая. Стоп, стоп, стоп. Не в коня корм.
– Идём за стол. Проголодался, наверное? Издалека?
– Да. Знаете, издалека.
– Там уже журналист твой ждёт. Зачем…?
– Я всё объясню.
По причине жары мы всегда ужинаем во дворе, под деревьями. Уже начали скрипеть цикады, взошла здоровенная, как всегда на юге луна. Стол я накрыла на троих. Мама по причине слабого здоровья, выйти не смогла, да я и не настаивала.
– Ну, мужчины, наливайте. Помнишь, Максим, то самое… Ты тогда мне ещё один фокус показал. Можешь повторить?
– А-а-а, - улыбнулся юноша и, не притрагиваясь руками, передвинул бокалы, а затем и бутылку вина к журналисту. Видимо, даже к таким мелким чудесам надо привыкать, потому что тот испуганно вскочил. Правда, тут же исправил положение - типа поднялся для того, чтобы разлить вино.
– Ну, давай, Макс, тостуй!
– Но почему я?
– Но ты же у нас сегодня главный гость. Долгожданный!
– проболталась вдруг я и прикусила язык. Какое ему дело?