Тени
Шрифт:
— Как прикажите… Он сказал, что творить и создавать можно только вместе, в то время, как поддерживать может и один. Вы были слишком расстроены, слишком разозлены на нас, потому слегка, э-э-э…
— Это я поняла. Значит, его тени являются лишь проекцией? Они ненастоящие, так? Заботится обо мне…
— Он хотел, чтобы вы поняли кто-то такое, что я представить даже не могу.
— Я думаю, его старания не прошли даром. Ведь пока я здесь, пусть и в таком состоянии, я могу влиять на мир, изменять его… стоит мне придти к нему, как все это утратит смысл. Если я сольюсь с миром сейчас, будет только хуже. Нужно еще время. И опыт. Я думаю, это даже будет не последний раз, но один из последних. Сейчас я многое поняла… я прошла через этот ад, чтобы понять эту правду. Они все-таки мои, уж
— Он говорил об этом.
— Значит, это все, теперь точно все ясно. Ты можешь возвращаться к своим обязанностям, Оракул. Скоро тебе будет не до отдыха. Ты должен дать мне достаточно времени. Все-таки, какая я гадкая получилось? Неужели она и правда часть меня?
— Истинно, простите за такие слова.
— Ничего. Зато, именно это и помогло мне понять самую важную вещь, которую он хотел мне сказать. Хотел и не смог. Что ж, хватит болтать. Здесь уже несколько часов прошло, а там — драгоценные секунды, за которые и умереть и заново родиться можно успеть.
— Вы переместитесь сразу же. Раньше это происходило по другому, но раньше вы приходили сюда в более телесном варианте и не в двух экземплярах.
— О да! Скажи, а сколько раз душа уже перерождалась с момента разделения?
— Э-э-э… — небольшая заминка. — Двести шестнадцать раз.
— О! Не такое большое число, как я ожидала. А до этого сколько было?
— Много тысяч…
— Ничего себе! Неприятно осознавать себя такой старой… А ведь на деле еще древнее! Вот это да…
Она ступила на гладкую поверхность водной глади, без труда сделала по ней несколько шагов.
— Да, еще… Элейн ведь является моей проекцией, так?
— Истинно.
— Так пусть получит тело, я бы хотела, чтобы она ненадолго спустилась к людям. Она могла бы помочь.
— Но тогда ей придется оставить эльфов. Это неприкосновенная территория, она для того и была создана, чтобы защищать чудесный лес и силу звезды.
— Хм, ну я просто так спросила.
— Как насчет Лейленга? Я могу отправить его с вами.
— Нет, его мне точно не надо.
Она сделала еще несколько шагов, глубоко вздохнула и резко провалилась под воду. Быстро, без брызг, и скрылась в бездне вод. Оракул с сожалением посмотрел туда, но увы, ничего поделать не мог. Правила есть правила, нарушать их не может даже бог. Правила, установленные самим миром.
… Под водой было светло и приятно, наверное, потому что это была не вода. А память, древняя память.
"Я рад снова тебя ощущать. Я жду тебя в нашем мире снова."
"Да, конечно. Но что же создать на этот раз?"
"Решай."
"Надо что-то делать с этим раздвоением! И срочно! Так в запале мы уничтожим и тут все!"
"Это невозможно, я позаботился об этом. Решай."
"Знаешь, я многое поняла. Правда-правда."
"Я не эти слова хочу от тебя услышать."
Две сущности принялись вслепую лепить новую жизнь новую душу и новую судьбу.
Глава 1. Как рождаются легенды.
…слова отзвучали в голове набатом, стали уноситься далеким эхом, пока наконец не стихли. Медленно и неохотно сознание возвращалось назад.
…Вместе с сознанием пришла и боль. Жуткая боль, от которой впору было свихнуться. Даже думать было больно. Чей это голос в голове? Кто это? И… кто я? Мое имя? Хоть что-то?! Ааа, впечатление, что тело просто по кусочкам разрывают! Я не могу пошевелиться… И глаз открыть не могу… потому что у меня их нет!!! Я пытаюсь, но в глазницах пустота, там сосредоточился один из очагов боли, что-то горячее и тягучее струиться из них… мои глаза… Руки и ноги горят… странно, как до сознания доходит что-то кроме боли.
Внезапно темноту раскалывает яркий свет!
— Тише, девочка… если ты это пережила, это тем более обязана пережить! Только не сдавайся!
Не для того я цеплялась за жизнь, чтобы сдаться… Женщина? Я что-то вижу, но не глазами! Будто это происходит у меня в голове.
— Держись, я разделю с тобой твою боль…
Боль и правда пошла на убыль, перестала застилать мое странное зрение. Я словно очутилась внутри него… Нет, это женщина, и довольно
молодая, даже тридцати ей не исполнилось. Ведьма, прочитала я у нее в голове. Ведьма, с образованием и дипломом, живет в селе неподалеку, но в лес ходит за травами. Потому что она травница по образованию. Я плавала в её мыслях, в её сознании, словно в море, теплой воде, я, израненная, маленькая девочка. От меня почти ничего ведь не осталось. У меня даже нет ауры… Ауры? Что это такое?Женщина была довольно высокая, красивая, с традиционной копной рыжих волос. Крашеных хной, потому что корни были чуть темнее окраса древесины. И наверняка, окрашивала она их сама, с добавлением каких-то своих зелий, иначе яркая медь на такой темный оттенок бы просто не легла. Ну, зелеными глазами её природа наделила, причем, такими темными и глубокими, и зелени в них так много! Она скрыла меня в себе, вытащив из умирающего тела, охнула, схватилась за голову, но справилась с приступом.
"Вот так, побудь тут, пока я… пока твое тело не определиться с каким-нибудь светом — с этим или тем". Это её голос. Другого, громкого, насмешливого, больше не слышно. Она оглядывает тело, лежащие у её ног, она стоит передо мной на коленях, и руки по локоть в крови. Она пытается что-то сделать, как-то залечить раны, но здесь она ничего не может сделать — нужно тащить тело домой, где эликсиры и множество амулетов, и которых можно выпить силу. Ведьмочка не глядя сотворила прозрачную собаку и отправила в село с посланием. Сама занялась осмотром.
Н-да, чтобы со мной не приключилось, это сказалось на мне очень плохо! В мозгу ведьмочки промелькнула мысль — нежить.
"Нежить? Боже, даже если это так, то почему её не сожрали совсем?! И от яда она должна была окочуриться почти мгновенно! Так, не смотри туда, не смотри…"
И все-таки посмотрела, и я вместе с ней. Зря, очень зря, её чуть не стошнило. Моя левая нога, голень и до середины бедра была обглодана почти до кости, вернее, она, белая, иногда проглядывала через окровавленное месиво, не раз прихваченное чьими-то острыми зубами. Правая нога была выгнута… на сто восемьдесят градусов, да к тому же дополнительно сломана в трех местах, и теперь напоминала конечность тряпичной куклы. Острые осколки костей пробили кожу… как я кровью-то не истекла?! К тому же правой ступни не хватало, словно её оторвали… Левой руки не было по локоть, ведьмочка заметила откушенные пальцы неподалеку, значит, и остатки должны быть близко. Можно подумать, мне это поможет! Вместо правого бока и части грудины опять-таки было какое-то кровавое месиво вперемешку с внутренностями, ребра было видно… Половины горла не было — вырвали сильным укусом, разодрав трахею. Вот почему я не могу дышать, да и не кричу, собственно. Накричалась уже, все… Лицо разворочано так, что невозможно понять, что за существо умирает. Наружу кость левого виска и челюсть, глазницы залиты кровью, и только по длиннющим черным волосам, мокрым от крови, можно понять, что тело — женского пола.
Что тут можно сделать?! Только закопать поскорее труп, чтобы он и не вздумал встать. Но ведьмочка не спешила. Несмотря на все ЭТО, тело жило! Непонятно как, оно дышало похоже каждой клеточкой отдельно, пыталось восстановиться, кровь не прекращала литься, а на самых пустяковых ранах начала образовываться короста. Кости ворочались сами, пытаясь встать на место. Оно хотело жить, очень хотело!
Спустя некоторое время призрачная собака вернулась, приведя за собой помощь. Ближайший мужик, первым выскочивший на поляну, а значит, и первым бежавший, попятился и стал неистово креститься и отплевываться. Второго вырвало на месте, когда он только кинул скользящий взгляд на то, около чего сидела ведьма.
— Свят-свят, изыди!
— Тихо! — прикрикнула на них ведьма. Потом пробормотала пару слов, сделала странный жест. Простодушные, слабенькие волей мужики тут же попали в сети заклинания, даже нисколько не сопротивляясь. Ведьма приказала им быстро и бережно взять наколдованные носилки, куда она подняла остатки тела, и нести за ней в избу. Не было сказано ни слова против. До дома ведьмы было рукой подать, и вскоре тело сгрузили на перину кровати, деревянной, но с кованной пружиной. И ведьма принялась колдовать над телом.