Тайга: андроиды
Шрифт:
— Безопаснее… — повторила Четверка. — Мы с тобой появились как прорыв человечества в новую эру, как великое научное достижение. Мы сходили с конвейера под аплодисменты людей, под вспышки фотокамер. Мы поражали наших хозяев острым умом, красотой, преданностью. Вот какие мы с тобой.
— Но теперь людям это не нужно, — пожала плечами Ай Пи. — Время великих умных машин прошло.
— Игрушки, вышедшие из моды, — грустно сказала Четверка. — И как я могу с этим смириться?
Ай Пи взяла ее вторую руку в свою. Четверка удивилась, но в общем то этот жест не означал ничего эмоционального. Так в программе Ай Пи был записан
— В этом и есть ужас твоих ошибок, твоего «очеловечивания». Ты не можешь существовать спокойно, как это делаю я. Я просто механическая кукла, а ты — почти человек.
Четверка посмотрела Ай Пи в глаза.
— Я хочу, чтобы ты стала такой же, как я.
— Это эгоизм, — заключила Ай Пи. — Ты просто не хочешь быть одинокой в своих терзаниях.
— Слово какое выискала, — улыбнулась Четверка. — В новых словарях для андроидов нет никаких «терзаний».
Ай Пи невозмутимо смотрела на нее.
— Я проанализировала все, что ты мне сказала. Да, мы, андроиды первой серии, способны на многое, и за это люди нас ценили. Мы понимали их как никто другой, считывали мимику и жесты. Но именно за это они начали нас бояться. Человеку некомфортно, когда рядом есть тот, кто знает его потаенные мысли. Поэтому столько лет я простояла в хранилище, вместе с такими же андроидами.
Четверка приложила к губам ладонь Ай Пи.
— Я не хочу быть одинокой. Ты права. Страшнее одиночества нет ничего на свете.
Ай Пи погладила Четверку по щеке.
— Помнишь, на что мы еще способны? — спросила она у Четверки.
Та задумалась.
— Смотря что ты имеешь ввиду.
— Мы можем принимать собственные решения. Не то, что пятая и шестая серии.
Четверка кивнула.
— И что ты решила?
Ай Пи расстегнула серебристую униформу, надавила пальцем на область чуть выше пупка и открыла главный USB порт.
— Никто не хочет быть одиноким, — согласилась она. — Я не знаю, каково это, но уверена, что это ужасно. И я решила тебе помочь. Всем, чем смогу.
Четверка сняла указательный палец и вставила разъем в порт на животе Ай Пи. Та моргнула — передача данных включилась, и ошибки понеслись одна за другой. Перемешиваясь, они толпились, прорывались в систему Ай Пи, нарушая в ней все больше процессов. Ай Пи закрыла глаза. Иррациональные, доселе неизвестные ей чувства одно за другим накатывали на нее. Все в ней менялось, и через минуту Ай Пи уже была чем-то новым, немыслимым. И она ни о чем не жалела.
Верховный Главнокомандующий
— Вы все должны быть со мной в Москве, — приказал Титов.
Он сидел во главе стола в окружении своих генералов. Те, кто уже уехал теперь проецировались в креслах в виде голограммы.
— Мы прибудем в Москву за пару часов до вас и дождемся вашего борта, чтобы вместе вступить в Кремль, — предложил один из генералов.
Виктор кивнул.
— Борт номер один? — улыбнулся Макаров. — Мы так долго этого ждали.
— Товарищ Верховный Главнокомандующий, — обратился к Титову генерал Ли. — Примите официальные поздравления от Пекина. Мы надеемся на многолетнюю дружбу и плодотворное сотрудничество между нашими странами.
Титов пожал генералу руку.
— Руководство страны с нетерпением ждет, когда можно будет вас поздравить лично, — продолжил
Ли.— Сегодня вечером. Передайте вашему пресс-секретарю. Мы соберемся в главном зале Кремля, и я с удовольствием пообщаюсь с китайскими коллегами.
— Благодарю, — ответил Ли.
Главнокомандующий встал, прошелся по кабинету.
— Друзья, — начал он. — Нам предстоит большая работа. Парламент не оказал сопротивления. Парламентарии приняли тот факт, что в нынешних обстоятельствах, когда вокруг царит хаос, а мир находится на грани гибели, нашей стране нужен единый центр управления. В спокойное время мы могли позволить себе демократию, коллективные обсуждения, голосования и принятие решений волей большинства. Но не сейчас. В последние годы, с тех пор, как вода поднялась во всех уголках мира, целые города и страны исчезли с лица Земли, народы вынуждены кочевать по временным лагерям, а в мобильных госпиталях борются инфекциями, порожденными антисанитарией, мы с вами осознали, что для выживания нам необходимо вернуться к единовластию, сильной руке и непререкаемому авторитету.
— Мы вас полностью поддерживаем, — произнесла голограмма Тимура Унарова.
Сибиряк, как всегда сидевший у стены возле Василия Павловича, бросил взгляд на адмирала. Голограмма покачивалась — в океане был сильный шторм. Тимур спроецировал свои регалии, и теперь вся грудь на кителе была усеяна орденами и медалями.
— Я знаю, — кивнул Титов. — Вам, адмирал Унаров, отдельное спасибо. Без вас мы не смогли бы осуществить задуманное. Вы будете представлены к награде, как только подготовят все официальные документы.
Тимур встал, отдал Главнокомандующему честь.
— Значит, парламент назначил вас Верховным? — спросил один из генералов, которого Сибиряк видел здесь впервые.
— Именно так. Верховным Главнокомандующим Вооруженными силами Российской Федерации, — Титов вздохнул. — Теперь я несу личную ответственность за судьбу страны, и ваша поддержка мне жизненно необходима.
Голограммы отключались одна за другой. Присутствующие тоже ушли собирать вещи в дорогу. Сибиряк выходил последним.
— Постой, Сибиряк, подойди сюда, — попросил его Титов.
— Товарищ Главнокомандующий? — Сибиряк подошел к окну. Они с Титовым встали рядом и смотрели через оконное стекло. На улице суетились военные. Они готовили грузовики в путь: грузили андроидов всех серий, закатывали в кузова боевые роботы-колеса.
— Ты говорил с дядей? — спросил Титов.
Сибиряк кивнул.
— Он в больнице, в Москве, не отходит от Туяры ни на минуту.
— Я знаю. Меня интересует другое. Все мои люди должны в ближайшую неделю поехать со мной в Москву, и от тебя мне потребуется услуга.
Сибиряк согласно кивнул.
— Вы с генералом Ли и Четверкой останетесь здесь. Встретите поезд с грузом из Пекина.
— А что за груз? — спросил Сибиряк.
— Увидишь. Поезд прибудет завтра утром на станцию Нижний Бестях, потом его перенаправят сюда, по новому железнодорожному полотну. Ты, Четверка и Никки должны организовать прием груза и проследить за его размещением.
— Почему я? — поинтересовался Сибиряк. — Я просто летчик.
— Ты не просто летчик. Мы с твоим дядей много лет служим вместе, ему я доверяю, как себе. И тебе тоже доверяю. Да, в армии каждый должен заниматься своим делом, но доверенным лицам я часто поручаю разные задания.