Тайга: андроиды
Шрифт:
Человек застонал.
— Держи крепче! — проворчала медсестра, склонившись над раненым с бутылкой нанозаживителя.
Покраснев до корней волос, Леда крепко сжала голову пациента, стараясь не касаться руками обожженных мест. Он все время пытался мотать головой и похоже был в беспамятстве, но Леда не давала ему пошевелиться.
— Отлично, — похвалила медсестра. Она размазала гель по лицу и черепу, и места ожогов покрылись серебристой пленкой. Немного наногеля попало Леде на руку. Она почувствовала щекотку — по ее пальцу ползли десятки тысяч невидимых глазу нано-роботов. Не найдя, что заштопать,
— Следующий. — Медсестра побежала к соседней койке, Леда за ней.
Она перестала паниковать, помощь раненым поглотила ее целиком, стала той отдушиной, которая была ей необходима. Она подумала, что если бы не была занята в госпитале, то сошла бы с ума, разыскивая мать.
Пострадавшая была одета в синюю кофту, на ткани чернели дыры, прожженные искрами. Женщина пыталась встать и все время плакала. Андроид удерживала ее за плечи, не давая подняться. Леда смотрела на измученное, перепачканное сажей лицо и никак не могла понять, что с женщиной не так и почему ее слова совершенно невозможно разобрать. Та издавала звуки, пыталась сложить их в осмысленную речь, но слова рассыпались, и даже со включенным переводчиком, Леда ничего не понимала.
— Что с ней? — спросила она у медсестры.
— Болевой шок, — ответила та, жестом подзывая андроида.
— Вроде она не обожжена, — удивилась Леда, но медсестра бросила на нее укоризненный взгляд. Подоспевший андроид начала разрезать брюки на ноге женщины, и та потеряла сознание.
— Беги за обезболивающим, у меня кончилось, — потребовала медсестра и Леда кинулась искать то, чего никогда в жизни не видела. Она носилась по госпиталю, но никто не обращал на нее внимания.
— Простите, нам нужно… — начинала она.
«Я занят», «всем нужно», «не сейчас», — только и слышала она в ответ. Она вынырнула из шатра и подбежала к машине с красным крестом.
— Дайте обезболивающее! — закричала она в отчаянии.
Андроид выглянула из кузова и протянула ей колбу с желе внутри.
— Это оно? Точно? — засомневалась Леда.
— Точно, — бесстрастно ответила андроид и исчезла в кузове, полном медицинских инструментов и препаратов.
Леда кинулась обратно в шатер.
— Что так долго! — проворчала медсестра.
Леда протянула ей колбу.
— Ладно, — смягчилась та, глядя на растерянное лицо Леды. — Я Марта.
— Леда.
— Смотри, как это делается, — строго сказала Марта.
Леда впервые решилась взглянуть на то, что краснело в разрезанной штанине: сплошное месиво. Она ощутила рвотный позыв, но сделала глубокий вдох, и тошнота сразу прошла. Леда перевела взгляд на руки Марты и внимательно следила за ее действиями.
— Колбу не тряси, — сказала та. — Открываешь, — Леда услышала хлопок крышки, — и постепенно наклоняешь.
Марта наклонила колбу к носу женщины. Желеобразная субстанция, по консистенции похожая на медузу, при соприкосновении с воздухом размягчилась и потекла на рот и нос пациентки. Коснувшись ее лица, жидкость застыла в форме маски. Женщина глубоко вздохнула, закашлялась, привстала, но андроид схватила ее за плечи и мягко, насколько это могла сделать сильная машина, уложила обратно на койку.
Марта
посмотрела очнувшейся в глаза.— Вы меня слышите?
Женщина слегка кивнула.
— Я вызвала хирурга, — твердо сказала Марта. — Сейчас вам сделают операцию по ампутации ноги.
Женщина непонимающе уставилась на Марту. Леда взяла пациентку за руку.
— Не печальтесь. Главное, что вы живы.
Но женщина только отрицательно замотала головой.
— Вам поставят самый лучший протез. В биосентетической коже. От настоящей ноги не отличишь, поверьте.
— Протез? Я не хочу ничего ампутировать. — Женщина умоляюще смотрела на Леду. — Помогите мне, я сейчас встану и пойду, вот увидите!
За желеобразной маской обезболивающего слова ее звучали как из колодца.
Леда отвлеклась на секунду — к койке уже подошел хирург и двое ассистентов.
— Наркоз, — услышала Леда.
— Не хочу, не надо, — застенала женщина. Она опять попыталась встать.
Леда крепче сжала ее руку, прикоснулась к ее щеке. Женщина посмотрела Леде в глаза. Никогда еще Леда не видела столько ужаса и тоски во взгляде.
— Я вам обещаю, что все будет хорошо. Я с вами, не волнуйтесь. Все будет хорошо, — твердила Леда ничего не значащие слова. Но, возможно, именно пустые обещания и нужны были сейчас тому, кто перепуган до смерти, тому, чья жизнь разделилась на «до» и «после» за каких-то пару часов.
— Обещаешь? — Женщина опустила голову на койку.
Марта капнула ей в уголок глаза жидкость из флакончика, женщина моргнула, порывисто вздохнула и уснула под наркозом.
Вокруг койки образовалось нечто вроде воздушного пузыря. Внутри операционной капсулы не было слышно ни шума, ни криков раненых, вообще никаких звуков, кроме спокойного дыхания пациентки и учащенного дыхания хирурга и двух ассистентов. В капсуле засиял яркий синий свет, запахло озоном.
— Дезинфекция окончена, — сказала Марта, и хирург начал операцию.
Леда посмотрела на свою ладонь. До этого испачканная кровью и грязью, теперь ее рука белела так, словно ее долго оттирали мылом. От синего света дезинфектора грязь с ее одежды отпала кусками и лежала на полу. Даже растрепанные пыльные волосы теперь были чистыми и пахли озоном.
До конца операции Леда держала пациентку за руку. Вокруг прозрачного пузыря сновали люди, но внутри казалось, что все это происходит в ином мире. Леда вспомнила о матери. Может, подумала она, ей просто было страшно узнать правду, поэтому сейчас она сидит подле чужого человека вместо того, чтобы караулить прибывающие машины скорой помощи или, даже если так, поднимать простыни с накрытых тел в дальнем конце госпиталя. Леда почувствовала себя трусихой и на глаза навернулись слезы.
Марта посмотрела на девушку.
— Ты чего раскисла? — спросила она очень тихо, склонившись к Леде. Сейчас врачи делали все сами, и Марта ненадолго освободилась.
— Моя мама была в подземном городе, — пробормотала Леда, стараясь не всхлипывать.
Марта сочувственно покачала головой.
— Ты смелая. Быть здесь и без того тяжело с непривычки, а у тебя еще и мать пропала.
— Я просто боюсь узнать правду, вот и сижу тут. Оттягиваю момент, когда мне скажут, что мама погибла.