Талисман
Шрифт:
Внизу, в машине, нервничал Ричард, поглядывая сквозь очки на окна. Что там делает Джек? Он заметил, что в нескольких окнах наверху вспыхивает и гаснет белый свет. Ричард опустил голову и вздохнул.
Он увидел её — мать лежала на полу под окном. Вся комната, неприбранная и пыльная, казалась пустой… Слова застряли у Джека в горле. Потом Талисман вспыхнул ярким светом, осветив комнату. Её волосы разметались по грязному ковру. Обескровленная рука тянулась к нему.
Он почувствовал запах болезни, запах приближающейся смерти. Джек не был врачом, и не заметил многих перемен в Лили. Но он знал одно: его мать умирает и осталось очень мало времени. Она дважды повторила его имя, но
Казалось, её волосы полны песка. Лоб горел, как огонь. Она лежала в неудобной позе, и Джек поднял её, чтобы перенести. Мама стала почти невесомой. Рука её безжизненно свисала вниз.
С Ричардом в Пойнт-Венути тоже были плохи дела, но её тело содержало в себе гораздо меньше жизненных сил, чем его.
«А Ричард почти умирал тогда».
Она вновь произнесла его имя, и он заплакал. Тело в его руках задрожало.
Он положил её на кровать, убрал с лица волосы и укрыл её одеялом.
Когда-то, в самом начале его странствований, мать показалась ему старухой. Потом он привык к её виду, и Лили Кэвэней-Сойер вновь стала в его глазах самой собой. Обычно люди не могли определить её возраст — она всегда была очаровательной блондинкой, с неизменной улыбкой на лице. Лили Кэвэней, чьи кинофильмы пользовались неизменным успехом.
Женщина на кровати меньше всего походила на известную актрису. Слезы Джека внезапно высохли.
— О, нет, нет, нет, — он дотронулся пальцем до её ввалившейся щеки.
Казалось, она не может пошевелить рукой. Он взял её руку в свою.
— Пожалуйста, пожалуйста…
Он даже не мог говорить.
А потом он понял, какое усилие сделала эта измождённая женщина.
Она смотрела на него. Она знала, что он вернулся. Она почувствовала момент его возвращения.
— Я здесь, мама, — прошептал он, шмыгнув носом и почувствовал, что весь дрожит. — Я принёс его. Я принёс Талисман.
Талисман на полу продолжал мерцать. Но снег был тусклый, слабый, туманный. Когда Джек исцелял им Ричарда, он водил им вдоль тела друга; то же самое проделывал он и со Смотрителем. Но здесь было что-то другое. Он понимал это, но не знал, какое «это» другое…
Он понял, что и он, и Талисман не сумеют спасти его матери жизнь.
Талисман мерцал все реже. Потом из него полился непрерывный белый луч. Джек тронул шар, и Талисман весь залился светом… радугой! НАКОНЕЦ-ТО!
Джек подошёл к кровати. Талисман сейчас осветил стены и потолок комнаты, сосредоточив свой свет на кровати.
Джек почувствовал пальцами, что структура света изменяется. Его стеклянная поверхность становилась мягче, податливее; пальцы мальчика почти вдавились в него.
И в этот момент к Джеку пришло сильное чувство, что Талисман изменяется навсегда, и что он скоро потеряет его. Талисмана больше небудет. Пальцами он ощущал теперь не стекло, а, скорее, пластик. Тёплый пластик. Джек быстро вложил Талисман в руки матери. Талисман знал своё дело; он ждал этого мгновения; он был предназначен именно для этого.
Джек не знал, чего он должен ожидать. Вспышки света? Запаха лекарств? Колокольного звона?
Ничего не произошло. Его мать продолжала лежать неподвижно, как мёртвая.
— Ну, пожалуйста! — простонал Джек. — Мама, пожалуйста…
Дыхание в его груди замерло. Внезапно одна из вертикальных граней Талисмана сдвинулась с места, образовав щель, и из этой щели вырвался свет. Много, очень много света.
Со всех сторон зазвучала музыка — это пели птицы, празднуя своё существование.
Джек слабо понимал
происходящее. Он подался вперёд и увидел, что Талисман соскользнул с кровати. Из него вырывалось сияние. Ресницы матери дрогнули.Из Талисмана вылетел сгусток бронзового света и замер в руках Лили. Её бледное лицо слегка порозовело.
Джек весь напрягся.
Что?
Музыка?
Золотистое облако окутало тело его матери. Джек увидел, как вокруг Лили движутся потоки света, как они спускаются к ногам. Комнату заполнил прекрасный чистый запах, запах земли и цветов, запах жизни. Джек глубоко вдохнул этот запах, и ему почудилось, что он сам в этот момент вторично родился на свет. Джек глянул прямо в сердце раскрытого Талисмана.
Теперь он начал осознавать происходящее; он слышал музыку, слышал пение птиц за тёмным окном…
Музыка? Что?…
Маленький шарик света пролетел мимо него и скрылся внутри Талисмана. Джек моргнул. Один скрылся — появился другой, на этот раз голубой. Голубой, коричневый, зелёный цвета вспыхивали на поверхности Талисмана. Джек стоял, как парализованный. Он чувствовал себя крошечной частичкой, атомом в огромном мире.
Мать пошевелила правой рукой и вздохнула.
Она будет жить! Теперь он знал это. Все произошло так, как сказал Смотритель, и Талисман вдохнул жизнь в её тело, источенное болезнью. Он изгнал и уничтожил дьявола, убивающего её. Джеку хотелось расцеловать Талисман. Ноздри его щекотали запахи земли, жасмина и гибискуса. На реснице повисла слезинка, и сейчас она играла всеми цветами радуги в лучах Талисмана. Джек видел, как в ослепительно голубом небе взошло ослепительно жёлтое солнце. Музыка наполнила Талисман, комнату, весь мир. На поверхности Талисмана женские лица сменялись мужскими, потом детскими… Из глаз покатились слезы: он увидел лицо своей матери, тут же ставшее лицом Королевы. Потом он увидел своё собственное лицо, и уже не мог совладать с нахлынувшими на него чувствами. Он расцветал. Он купался в лучах света. В ушах его звучали трубы и тромбоны, пели саксофоны, гремели фанфары.
Глаза Лили раскрылись шире. Они смотрели на Джека с недоумевающим выражением: где-я-нахожусь. Так смотрит на мир новорождённый младенец. Потом она сделала глубокий вдох, и…
…и река миров, галактик и вселенных фонтаном забила из Талисмана. Все они были окрашены в цвета радуги. Они проникали в её рот и нос… они играли на её щеках. На мгновение мать была вся окутана излучением…
«…на мгновение его мать была Талисманом».
Следы болезни исчезли с её лица. Это не напоминало смену кадров в мультфильме. Это произошло сразу. Это произошло мгновенно. Она была больна… а теперь совершенно здорова. Розы цвели на её щеках. Волосы сделались гуще и богаче, они вновь приобрели оттенок тёмного мёда.
— О мой БОГ… — шептала Лили.
Радуга с её лица исчезла — но здоровье осталось.
— Мам? — он подался вперёд. Что-то хрустнуло в его руках, как целлофан. Это был Талисман. Он положил его на ночной столик, уронив на пол несколько бутылочек с лекарствами. Но это не имело значения, ей больше не были нужны никакие лекарства.
Его мать улыбалась. Это была радостная, удовлетворённая улыбка: «Здравствуй, мир, это опять я! Что ты думаешь по этому поводу?»
— Джек, ты вернулся домой, — наконец произнесла она, и дважды моргнула, как бы пытаясь убедиться, что это не мираж.