Чтение онлайн

– Раздевайся, - тихо сказал Шурка, снимая свою шубейку. И впервые, в этой убогой избе, Таёжка заметила, как Шурка одет.

На нем был какой-то куцый пиджачок, который делал Шуркины плечи ещё уже, сатиновая рубашка и залатанные штаны с пузырями на коленях. Наверное, именно поэтому Шурка всегда ходил в классе бочком и мучительно краснел, когда его вызывали к доске.

– Где мама?
– спросил, Шурка.

– Ушла в магазин. Скоро придет, - отозвалась девочка лет пяти, сидевшая на лавке.

– А Борька?

– Спит.
– Девочка показала глазами на

русскую печь.

– Что же вы так сидите?
– спросила Таёжка, - Давайте поиграем.

Ребятишки было оживились, но та же девочка печально покачала головой:

– Нельзя. Мамка заругает. У нас тятьку лесиной придавило. Он теперь ходить не умеет.

– Позвоночник, - пояснил Шурка.

– Давно?

– Да уж полгода лежит.

Не открывая глаз, мужчина на кровати сказал:

– Помереть бы, да смерть заблудилась... Всех измучил.

– Вчера колхоз дров привез, березовых, - будто не слыша его, сказал Шурка.

На крыльце затопали, сбивая с валенок снег. И в избу вошла женщина. У неё был жесткий, твердо сжатый рот и строгое лицо.

– Это Таёжка, мама, - сказал Шурка.
– Мы вместе учимся.

Женщина ничего не ответила, разделась и стала щепать лучину. Потом растопила печь. Ребятишки по-прежнему сидели по углам и следили за каждым движением матери.

– Почистите картошку, - сказала женщина. Ребятишки уселись вокруг большого чугуна и вооружились ножами. Только самый маленький, в короткой ситцевой рубашонке, остался сидеть на лавке, прижимая к себе рыжую кошку.

– Шурка, принеси дров!

Шурка пошел к двери.

– До свиданья, - сказала Таёжка, торопливо одеваясь.

Во дворе ослепительно белела на солнце груда березовых швырков.

"Когда же они это все перепилят?" - подумала Таёжка.

– Шур, - сказала она, - ты завтра приходи в школу. А мы с Мишкой сбегаем к Сим Санычу. Он поймет!

...В комнате Сим Саныча был стол, кровать, застланная серым одеялом, и два стула. Остальное место занимали книги. Они громоздились даже в углах и на подоконнике.

– Уйди с моих глаз!
– сказал Сим Саныч Мишке.
– Нечего клянчить. Все равно не прощу.

Мишка обиделся:

– Будто я за себя просить пришел.

– За Шурку?

Таёжка кивнула.

– Я у него дома была. Там такое, что я не могу...
– Таёжка заморгала, сдерживая слезы.

– Что, отцу не лучше?
– спросил Сим Саныч.

– Нет.

– Ладно. Я тогда разозлился страшно. Пусть приходит в школу.

– И правильно, - поддакнул Мишка, оживляясь.
– было бы из-за кого, а то из-за Рибы.

– Из-за кого-о?

– Ну, из-за Анатоль Сергеича. Разве это учитель?
– Мишка хмыкнул.
– У нас в классе ни одной мухи нет. Все со скуки передохли.

Сим Саныч посмотрел на Мишку.

– Критики пузатые, - сказал он.
– От горшка два вершка, а туда же учителей охаивать. Посмотрим, что из тебя выйдет!

Голос Сим Саныча звучал сердито, но не очень уверенно.

– Скажете, я не прав?
– продолжал наступать Мишка.

– Ладно, можешь не распинаться, - сказал ему Сим Саныч.
–

Ты-то все равно исключен. Так что отправляйся домой.

– Я отправлюсь. Только у меня тут ещё дела есть.
– Мишка загадочно подмигнул Таёжке.
– До свиданья, Сим Саныч. А за Шурку спасибо.

– Поклонись ещё!
– буркнул Сим Саныч.
– Шалопай.

Мишка сидел на бревне напротив школы и ждал звонка. Изредка он вставал и подходил к окнам своего класса. Поднявшись на цыпочки, он прижимался лбом к стеклу и просительным взглядом смотрел, на Витьку Рогачева. Курочка-Ряба был обладателем старинных карманных часов. Он неторопливо доставал часы и на пальцах показывал Мишке, сколько минут осталось до конца урока: десять, семь, пять...

Наконец до Мишкиного слуха донеслось слабое дребезжание звонка.

Через минуту весь 6-й "В" высыпал на улицу.

– Достали?
– спросил Мишка Курочку-Рябу.

– Сейчас принесут.

Скоро появились сияющие братья Щегловы. Они тащили две пилы и три топора.

– Надо было больше взять, - сказал Мишка.

– Как же, у нашего завхоза разживешься, спасибо, хоть это раздобыли. Один из братьев передал Мишке топор и потрогал зубья пилы.
– Острая, и развод хороший.

У Шуркиного двора Мишка устроил короткое совещание:

– Нас двадцать человек. Значит, раз в десять дней по двое будем приходить сюда. Кто в нужный день не сможет, скажет мне. А сегодня остаемся все.

Шуркина мать была на работе. Поэтому Мишка отрядил трех девчонок хозяйничать в доме, а мальчишки взялись за дрова.

Повизгивая, запели тонкие пилы, полетела белая крупа опилок, сверкая на солнце, закрякали топоры. Промерзшие березовые чурки со звоном разлетались на поленья и по конвейеру перекочевывали в угол двора, под навес, где распоряжался, Шурка Мамкин.

– А ну, пильщики, нажми!, - кричал Мишка, помахивая топором.
– У-сну-у-ли!

– И-эх! Раз-два, взяли!

– Ставь на попа!

– Ребята, запарился! Смените!

– А-а, елки-моталки! Это тебе не в бабки играть!

– У меня бабка Пелагея выпить люби-ит! Раз приходит домой, а дед спрашивает: "Где пила?" - "Митрий, вот те крест святой, нигде! Ну, у кумы Авдотьи разъединую рюмочку выпила!" А дед-то про пилу говорил!.. Ха-ха-ха!

Через час дрова лежали под навесом, аккуратно сложенные в поленницу. Красные, распаренные ребята вытирали потные лбы, надевали пальто и, пересмеиваясь, расходились по домам.

На улице вокруг конских яблок весело прыгали отощавшие за зиму воробьи, искристо и нежно синели сугробы, а в Шуркиной избе впервые за полгода звенел смех.

ЛЕГЕНДА КАРАГАНА

В субботу после обеда приехал Федя. Он подкатил прямо к интернату. И Мишка, помиравший от безделья, со всех ног кинулся ему навстречу.

– Ну, цуцики, собирайтесь, - сказал Федя. Мишка собрал свою котомку и пошел за Таёжкой.

– Как дела молодые?
– спросил Федя, садясь за руль.

– Да так.
– Мишка сделал рукой неопределенный жест.
– Я, можно сказать, до конца недели гуляю.