Судьба амазонки
Шрифт:
Долгие зимние вечера немного скрасила Хельга, навестившая подругу в мрачном неприступном «гнёздышке». Охотница соскучилась по родному дому и позволила себе маленькую прогулку к мужу и детям. По дороге она, конечно, заглянула к предводительнице. Услышав, что ряды амазонок пополнились необычным степным воинством, осторожная Хельга засомневалась в правильности решения подруги. Архелии пришлось напомнить ей, что дела их не так хороши, чтобы отказываться от помощи сестёр по оружию.
– Ты даёшь кров людям другой крови.
– Мы не вампиры, чтобы в крови разбираться. А, вообще-то, какая разница? Боги судят нас по чистоте души, а не крови… Разве не так говорит Берт?
– Ну да, – однако охотница не хотела уступать. – И всё же, если давать приют подобным им, то наш род сильно потеснят.
– Женщины
– И это говоришь ты?
– Я не слепая. Кто построил все крепости и замки, которые теперь укрывают нас от врагов? Кто выходит пахать в поле с мечом, чтобы защитить и дом, и посевы? Даже подлая шайка Рыжего приплывала на челнах, которые способны противостоять морской стихии. И лодки им строили не женщины… Мы пользуемся многими плодами дел мужчин. А книги, что читала я в детстве? Кто заложил в них вечную мудрость?
– Странно… Ты принижаешь женщин?
– Нет. Без нас всё, что они делают, вообще теряет смысл. Мы можем оправдать или нет все их старания. Кто-то должен унаследовать землю. Женщина постоянна, предсказуема и уязвима. Под яркими нарядами часто скрывается серая посредственность. Слабая половина человечеств должна вести себя незаметно и скромно, чтобы выжить. Наше воинство нарушает все правила – людские и небесные… В природе так заведено: неброская уточка скрывает под своими крыльями гнездо. Так заведено богами. Просто нашим поселенкам не оставалось выбора. Они погибли бы, смирившись, и тогда женщины попытались бороться и продлить род единственно возможным способом. Бывшие бродяжки стали вольными амазонками. Пока есть единство, мы неуязвимы. Однако всё может измениться… Мы успокоимся, почивая на лаврах, и вера ослабнет. Тогда многие предпочтут вернуться в привычный мир – мир, принадлежащий мужчинам. Возможно, идя обособленной дорогой, воительницы не могут пересечься с теми, кто действительно заслуживает продолжения в веках. Одно могу точно сказать: победит не тот род, что легко истребляет другие племена: они, как правило, не способны сохранить и собственных детей. Слишком много агрессии. Она подчас не управляема и разворачивается на своих. Женщины пытаются смягчить удары судьбы, но силы неравны. Нет, победит тот род, чьи мужчины способны не только защищать, а в большей мере работать на племя. Истово повышать его благосостояние, не нарушая заповеди богов. Им необходимо также и высокое умение беречь и любить свою женщину, своих детей, свой мир…
– Берт говорит, что надо любить всех – и чужих детей, и других людей, и мир вокруг.
– Правильно. Только тяжело очень. Поэтому многие предпочитают ограничиваться любовью к себе.
Архелия замолчала, потом встрепенулась, будто вспомнила нечто важное:
– Как Гунда? Выздоравливает?
– Знахарка сделала, что могла. Гной начал течь из раны, пришлось удалить одну грудь, чтоб не умерла.
– Здорово ей досталось в последнем бою.
– Гунда быстро идёт на поправку. Смеётся, что теперь удобнее будет тетиву натягивать: ничего лишнего не мешает.
– Так её же в левый бок ранили?
– А она левша!
– Вот повезло.
– Таких «везунчиков» после каждого боя всё больше. Мне столько лучниц не надо…
Хельга и Архи долго не могли расстаться. Переговорено было, казалось, всё, но снова и снова всплывали свежие темы для обсуждения. Пребывание охотницы у госпожи затягивалось. Архелия решительно остановила бесконечные беседы и почти силой выпроводила Хельгу вон из крепости – продолжать начатый путь. Предварительно дочь барона взяла слово с подруги, что по возвращении та даст ей знать, где находится герцог. Предводительница намеревалась сама навестить давно брошенный дом и родителей. Нейт также следовало представить старикам. Девочка же бредила встречей с любимым братиком. Да и Архелии не терпелось увидеть сына. Теперь она лучше понимала чувства охотницы, расставшейся сразу с двумя детьми. Если, не видя родителей, дочь барона слегка скучала, то без сына выла от тоски. Встречи же с отцом ребёнка Архи стремилась избежать любыми способами.
Зима тянулась бесконечно. Нейт росла и всё больше беспокоила мать. Уж больно отличалась она от своих сверстниц. Нет, она ничем не походила на свою воинственную
родительницу, но слишком легко давались ей науки, в которых сломали бы голову и учёные мужи. Архелия обнаружила в крепости Хозяина неплохую для тёмных в времён библиотеку, которой он вряд ли пользовался. Несколько толстых и пыльных фолиантов за ненадобностью лежали в самых дальних углах замка. Дочь барона сперва сама обучала девочку всему, что знала. Когда её возможности были исчерпаны до дна, пришлось искать старых учителей, которые ещё помнили самого Исама озорным и смекалистым пареньком. Архелия доверила ребёнка их заботам и успокоилась, а рано. Педагоги быстро отказались от занятий, утверждая, что маленькая Нейт всё схватывает с полуслова и повторения не требует. Мать терялась в догадках: для чего богиня одарила слабое дитя столь щедрыми дарами? Будущее дочери пугало непредсказуемостью.Тем временем из городища пришли нерадостные вести: умерла старая колдунья. Архи сама отправилась в старое поселение амазонок, чтобы проводить в последний путь добрую женщину, которая не жалела себя, помогая несчастным девушкам-воительницам. С почестями, достойными знатной особы, предали они прах усопшей земле. Рядом высился холмик могилы старика-ухажёра и бывшего возлюбленного Архелии – Исама. Предводительница амазонок поспешно покинула место, где присутствие красавца-воина ощущалось почти физически. Переступив порог вечности, Исам вдруг стал ближе к Архелии. Она боялась привязаться к духу умершего любимого. Ведь она не могла быть с ним после смерти так же, как и с живым человеком.
Со смешанным чувством робости и тепла вошла дочь барона под кров домика, где провела большую часть своей военной жизни. Зимнее пристанище предводительницы было по-прежнему уютным. В нём теперь единолично жила и правила охотница.
– Располагайся, – Хельга кивнула на широкую лавку, некогда служившую кроватью Архелии.
– Спасибо, – излишне вежливо поблагодарила предводительница и улыбнулась своим мыслям.
Дочь барона решительно подтянула стол к себе и устроилась так, чтобы и полулежать, и одновременно дотягиваться до еды, расставленной на нём. Нейт и Хельга примостились рядом, а Ортрун и Фахад сели за его противоположную сторону.
– Скорбный повод у нашей встречи, – заметила Ортрун.
Нейт не ленилась переводить Фахад слова подруг. Золотая воительница потихоньку осваивала чужую речь, но отказываться от услуг девочки в присутствии Архелии не спешила.
– Давайте о знахарке поговорим. Мы недавно присоединились к вам. Я мало знала бедную женщину, но ваши слёзы свидетельствуют, что потеря велика. Расскажите о её жизни и смерти.
Трёх подруг не надо было долго упрашивать. Они по очереди пересказывали всё, что помнили о доброй колдунье. Историю с вампирами военачальницы умолчали. День был не подходящим для упоминаний «нечисти». О последних часах жизни старушки могла поведать одна Хельга, которая обычно проводила возле постели умирающей долгие последние вечера, спешно завершив дневные хлопоты.
Свой рассказ охотница отчего-то начала с того, что сообщила об отсутствии в крепости барона Клеппа, о нелёгком возвращении в городище и об известии, которым встретили её сёстры-близнецы, успешно заменившие теперь временно отсутствующих подруг-предводительниц во всех трёх цитаделях. Хельгу оповестили, что знахарка слегла.
Не отдохнув с дороги, охотница помчалась к домику старушки. Во дворике хозяйничала юная девушка-новобранка. Хельга приветливо махнула ей рукой и вошла внутрь жилища. Когда глаза женщины привыкли к полумраку, она смогла разглядеть колдунью, лежавшую под несколькими пледами. Старушку знобило. Дом был прибран, и заманчиво пахло едой. Дежурная воительница старательно исполняла поручения.
– Вернулась, ненаглядная. Я боялась, что не дождусь, – колдунья с усилием разлепила отёкшие веки.
– Не говори так, будто уже собралась покинуть нас, – Хельга села на кровать рядом с больной.
– Собралась, – спокойно подтвердила старушка. – Пора мне, дед, поди, заждался.
– Да будете ли вы там вместе? Вы же не муж и жена, – Хельга, казалось, предприняла слабую попытку отговорить добрую знахарку от неминуемого исхода.
Больная еле заметно улыбнулась наивной женщине: