Строители
Шрифт:
И все же, когда утром я позвонил на гараж, мне сообщили, что график недовыполнен. Уложили много — шестьдесят три кубометра, хоть и не всё. Бетон был, но сломался кран.
В десять часов мне принесли приказ из треста о переводе рабочих, и тут же позвонил трестовский кадровик.
— Николай Николаевич уехал на совещание в главк и просил меня проверить, начали ли вы перевод рабочих, — сказал он тоненьким голосом.
— Нет, не начал.
— Напрашиваетесь на неприятность?..
Чтобы не наговорить резкостей, я повесил трубку.
Два дня подряд на меня нажимали со всех сторон, я отбивался
— Ты что же, сдурел или что, не могу тебя понять! — начал он кричать, как только я зашел в его кабинет. — Выговор хочешь? Почему ты не переводишь людей на гараж?
— Сейчас объясню, товарищ Моргунов…
— «Товарищ», — передразнил он меня, — ты что, имя-отчество забыл?! В бутылку лезешь?
— Рабочих больше переводить на гараж нельзя по двум причинам, — сдерживаясь, сказал я. — Первая причина: опять у людей не будет хорошего заработка, а я отвечаю за коллектив. И вторая причина такая: ведь если все время срывать с объектов бригады, то мы никогда не будем работать ритмично. Все время у нас будет штурм. Вот снова у нас на выходе два жилых дома. Поэтому я хочу закончить гараж с наличными рабочими. Это твердо, товарищ Моргунов, и окончательно.
— Ах, вот как. Хорошо, ты свободен.
Через час в контору управления на легковой машине курьер привез второй приказ с объявлением мне строгого выговора. Вслед за этим позвонил Пункин. Он очень шумел, и я с трудом понял, что задерживается установка лесов на фасаде.
— Я проверил, — под конец прокричал он, — рабочих ты не перевел! Смотри, если у меня будут задержки, я обращусь в главк, чтобы тебя примерно наказали.
Вечером меня вызвали в райком. Внимательно выслушали, но предупредили, что сдача в эксплуатацию гаража входит в социалистическое обязательство района. Я понял, что в райкоме не хотят вмешиваться в мой спор с трестом, но мой отказ усилить стройку рабочими возлагал на меня двойную ответственность.
Хуже всего, что на стройке гаража дела не совсем ладились и мы никак не могли войти в график. Ромашков помрачнел, а Бондаренко прямо заявил, что леса у фасада он поставить не может.
— Как говорится, дай бог справиться мне с бетоном. На леса ставьте другую бригаду, — твердо сказал он.
— Сорвем работу отделочников, — добавил Ромашков.
Да, положение становилось серьезным, было над чем задуматься.
Меня окликнула табельщица.
— Вас просит Пункин к телефону, — сказала она.
— Машенька, скажите, что меня нет, уехал, заболел, придумайте что-нибудь.
— Ничего не могу придумать, Виктор Константинович, — улыбнулась табельщица. — Они знают, что вы тут, и страшно кричат.
Я пошел в проходную. На столе хрипела телефонная трубка.
— Алло.
— Эй, ты, казак, — закричал Пункин, — держишься еще?
Я не ответил.
— Алло, алло…
— Ну чего тебе, Александр Семенович? Плохо держусь. Совсем плохо. Придется, наверное…
— Сдаешься?! — торжествующе закричал Пункин. — А я думал… Ну ладно, благодари и кланяйся в ноги, лесов ставить не нужно. Встречай, сейчас придут две автовышки.
— Вот спасибо, Семеныч! Ух какое спасибо…
— А ты думал, что Пункин действительно пожалуется в главк? Эх, ты…
Пункин товарища никогда не подведет. Пункин…Но я дальше не слышал. Бросив трубку, я побежал встречать машины.
…Шли дни. Вперемешку радости и огорчения. Огорчений было неизмеримо больше. Но вот закончен резервуар, отделан фасад. Долго не ладилась вентиляция, но и она наконец заработала.
В понедельник утром на стройку приехал Николай Николаевич. Он, не глядя, поздоровался со мной и Ромашковым и прошел в гараж.
В течение часа он обследовал все помещения, заглянул на чердак, в вентиляционные камеры. Потом обошел территорию двора.
— Перевел людей? — строго спросил он.
— Видите ли, мы тут…
— Перевел рабочих? Отвечай прямо, не юли.
— Нет, Николай Николаевич, не перевел.
Мой управляющий впервые посмотрел на меня, по-отечески положил руку на плечо и сказал:
— Молодец. Ты сделал Первый Шаг.
В раскрытые ворота гаража одна за другой въезжали тяжелые автомашины, непрерывно подавая гудки…
Глава вторая
Система и киты
Скоро год, как я назначен главным инженером.
Начал уже понемногу привыкать к новой должности и с усмешкой вспоминаю, как стеснялся первое время вызывать секретаря звонком. Не улыбайтесь, пожалуйста: я открывал дверь и просил секретаря Лиду зайти ко мне.
Наконец Лида, суховатая молодая женщина, строгая к посетителям и к начальству, сказала мне:
— Чего это вы, Виктор Константинович, звонком не пользуетесь, лишний раз дверь открываете, а она у вас скрипит противно.
— Знаете, Лидочка, это как-то неудобно, — пробормотал сконфуженно я.
— Что вы это выдумываете! — удивилась Лида. — Бог мой, звоните, пожалуйста, мне-то что.
Вначале я испытывал странную почтительность к телефонным звонкам. Позвонят со стройки: «Виктор Константинович, остановился башенный кран». И я, забывая обо всем на свете, мчусь посмотреть, в чем дело. Прибегаю — кран работает.
— Рад вас видеть, Виктор Константинович, — встречает меня прораб. — Зачем к нам пожаловали?
— Как зачем? — не могу отдышаться я. — Вы же звонили, что остановился кран.
— Кран? Да, да. В рубильнике был непорядок. Исправили. Как видите, все в порядке…
Эту привычку посмотреть все самому я долго не мог побороть. Понимал, что сам за всем не уследишь, что надо научиться смотреть и глазами своих помощников, а иногда только по их информации принимать решение, но ничего с собой поделать не мог.
Время, жизнь правили меня. Казалось, я надолго задержусь в коллективе, где сделал первый шаг. Тут сделаю и второй, а потом все увереннее начну руководить.
Как-то мне позвонила секретарша треста и попросила не уезжать. «К вам приедет управляющий», — предупредила она.
Минут через двадцать в наш маленький дворик въехала «Волга», и в кабинет энергично вошел Николай Николаевич. Он придержал меня, когда я вскочил, предлагая ему стул.
— Сиди, сиди. Я присяду вот тут. Сегодня я у тебя в качестве просителя.
Он сел на клеенчатый стул у маленького столика и, приглаживая свои седые волосы, насмешливо огляделся:
— Ишь, как обвесил стенки синьками. Старая прорабская привычка. Да?