Чтение онлайн

— Вам очень идет, — сказала одна продавщица, — посмотрите только, как дивно оттеняет цвет глаз.

"Угу, и печать Надзора", — подумала Алька.

Но в зеркало все же глянула — и обмерла.

Оно было идеальным, это платье. И Алька… была в нем почти идеальной. Цвет фиалок и белый жемчуг, и серые глаза внезапно обрели небывалый фиолетовый оттенок, и кожа в вырезе словно светится. Ну, а то, что волосы коротко пострижены — только подчеркивает, насколько тонкая хрупкая шея, и высокие скулы, и полукружья тонких бровей.

"Ты такая красавица,

Алечка, — так говорила мама, — только выходи замуж по любви, за хорошего человека, чтобы быть счастливой".

Алька поняла, что по щекам потекли слезы. Она не хотела плакать, но почему-то все равно плакала. Еще год назад она мечтала о том, что выйдет замуж, что будет семья, любящий муж, дети… А потом стало ясно, что ничего этого не будет. Никогда.

— Очень красиво, — хрипло проговорила она, — очень…

И закрыла глаза, чтобы не видеть печати, уродливым чернильным пятном залившей пол-лица.

— Что снова не так? — от сердитого голоса приора Алька подскочила на месте.

Один взгляд в зеркало — ну, разумеется, стоит за спиной, заложил руки в карманы, и смотрит недовольно. Правда, уже без прежней ненависти, она куда-то исчезла, растворилась… Но и не тепло. Смотрит, как на вещь.

— Все… так… — прошептала, поспешно опуская взгляд, — но… я не понимаю, зачем мне все это… ниат Эльдор. Правда, не понимаю. Мне вполне хватило бы теплой рубашки и штанов. Зачем вам так тратиться.

— Я сам решу, на что мне тратиться, а на что — нет, — жестко ответил он, — вся эта одежда для того, чтобы ты достойно выглядела в моем доме. У меня в скором времени начнутся торжественные приемы, как приор Роутона я не могу пренебречь этой формальностью. А Марго слишком стара и слаба, чтобы накрывать на стол и приносить блюда. Поденщиц я для этого приглашать не хочу, а Эжени на кухне должна управляться. Понятно? Не молчи, посмотри на меня.

— Понятно, — выдавила Алька и глянула на него в зеркало.

— Прекращай лить слезы. Слезами делу не поможешь.

И он отвернулся, отошел в сторону, напряженно о чем-то размышляя.

— А чем? Чем поможешь? — все-таки спросила она, — иногда я думаю, что для меня лучший выход, шагнуть в Пелену.

Молчание.

Внезапно приор стремительно шагнул к ней, так, что Алька сжалась, думала, ударит. Но нет.

— Шею.

— Что?

— Шею мне свою дай, я неясно выражаюсь?

Она покорно подставила шею и закрыла глаза. Судорожно втянула воздух, не понимая, что сейчас последует, и снова ощутила знакомую вязь запахов — горький шоколад, дерево, книги… И добавилась легкая кофейная нотка. Они с Тибом были в кофейне, как могла забыть?

— Иногда, — глухо сказал приор, возясь с замочком ошейника, — иногда жизнь поворачивается совершенно неожиданной стороной, и то, что тебе сейчас кажется непоправимым, через год будет вспоминаться с улыбкой и легким сожалением. Поверь, печать Надзора не самое страшное, что может произойти.

Он ослабил ошейник, просунул между ремешком и шеей палец.

— Так лучше?

— Да, —

она сглотнула, — да, лучше…

— Надо было сразу сказать, что жмет. Возьмешь у Марго мазь, намажешь… Тебе подобрали всю одежду?

— Да, ниат Эльдор, — прошептала Алька, не зная, куда деваться.

По коже, особенно там, где шеи касались руки приора, бегали мурашки. Альке было страшно, так, что дух захватывало и дыхание застревало в горле, но вместе с тем ей нравился запах кофе, шоколада, старых бумажных страниц, и она путалась в самой себе, не понимала, что правильно — бояться — или все-таки немного поверить и открыть глаза?

— Тогда мы можем ехать домой, — пробормотал приор, все еще не убирая руки с ошейника.

Тогда Алька все-таки открыла глаза — и встретила его задумчивый взгляд. Похоже было на то, что все это время Эльдор внимательно рассматривал ее лицо.

А потом, как будто опомнившись, резко отодвинулся и сказал:

— Оденься в одно из купленных платьев. Тепло оденься. И иди в повозку, а я пока расплачусь.

— А где Тиберик? — пискнула Алька, уже не зная, куда деваться от тяжелого, давящего взгляда.

— Так он на диване сидит, у входа. Пока ты была здесь, мы уже ему все купили. И пирожных он поел.

Алька промолчала, хотя в груди плененной птицей бился всего один вопрос — зачем вам все это, ниат Эльдор? Зачем?

Зачем возитесь с сиротой. Совесть неспокойна? Зачем одеваете рабыню. Тоже совесть? Или обостренное желание какой-то справедливости?

Ответа на этот вопрос не было. И Алька, глядя в спину удаляющегося приора, внезапно подумала о том, почему он расстался с женой. Впрочем, что тут удивляться? Как вообще с таким жить? А ведь, выходя замуж, женщина должна во всем слушаться мужа и угождать ему. В том числе, в спальне…

Передернув плечами, Алька вернулась к тем платьям, которые были названы повседневными и простыми.

— Позвольте, я вам помогу переодеться, — тут же, словно по волшебству, рядом появилась девушка-продавщица, — вы будете брать это платье?

— Как пожелает приор Эльдор, — растерянно выдавила Алька, — я не знаю, какую сумму он здесь собирался потратить.

— По слухам, приор Эльдор никогда не скупился, когда его супруга здесь делала покупки, — внезапно сказала девушка и весело подмигнула, — только теперь вот фье Мертци не часто тут бывает. Говорят, у мужа ее дела совсем плохи. Говорят, дело попахивает очередным разводом…

— Простите, но мне совершенно неинтересно, как дела у фье Мертци, — Алька смотрела на себя в зеркало. Платье в коричневую и кремовую клетку было чудо как хорошо. Только вот печать никуда не денешь.

— А зря, — вкрадчиво ответила продавщица, — потому что фье Мертци, бывшая ниата Эльдор, уже наводила справки о том, как и с кем живет ее бывший супруг. Наверное, жалованье приора Надзора покажется ей куда более привлекательным, чем жалованье Стража.

— А мне-то что с того?

— Так вы же, моя милая, заняли ее место.