Стая
Шрифт:
Эрик неоднозначно фыркнул:
– В ситуациях, где замешан альянс, типа происшествия на яхте, они сами занимаются зачисткой. А вот я пока криминалом заниматься не собираюсь. Разве что в крайнем-крайнем случае. Ты должна была заметить, что я умный и очень осторожный.
– И скромный, как я погляжу, - передразнила я его фырканье. – Тогда где ты взял деньги и достал билеты?
Когда в нём просыпается волк – эти глаза синеют самой сочной синевой, беспощадной, убийственно-опасной. В человеческом обличье – эти же глаза смотрят мягким серым взглядом. Иногда эти серые глаза буквально испепеляют тебя, режут сталью и отталкивают холодом. Но в последнее время я стала замечать, что эти глаза
– Ты меня прямо обижаешь, Николь, я тебе не какой-нибудь карманный воришка. Я уважаю закон, а в главной степени себя! – нахмурился, но на удивление не злится, лишь хочет казаться задетым. – Пришлось сделать пару звонков, вот ребята и помогли по старой памяти.
– Ах, так! – зато я вспыхиваю как спичка. – Мне значит нельзя связываться со своими знакомыми, а тебе можно?!
– Твои звонки так или иначе выведут на нас вульфенов, - ответил тихо, среди звуков улицы расслышать его могу только я. – Мои друзья из адмиралтейства – люди, которые даже мысли не допускают о существовании оборотней. Я служил во флоте и у меня там остались кое-какие связи. Альянс туда точно нос не сунет, так что это проверенный канал.
– Что значит во флоте??!! – ошарашено поперхнувшись, останавливаюсь и таращусь на парня, который меня снова сразил наповал. – Вульфены не бороздят океаны! … Так вот почему ты так хорошо плаваешь и вот откуда ты знал про шторм! … Эрик как? – у меня больше не хватает слов.
Его забавляет моя растерянность.
– Вот поэтому я и подался в море, потому что там не встретишь наших сородичей. Обращался по возвращении на сушу, ловил кайф от контрастов. Поверь мне, принять и приспособиться можно к чему угодно. Вот уже три года, как я окончательно сошел на берег и принял стаю.
– О-фо-на-реть! – я всё ещё под впечатлением. – И кем ты там был? Коком?
– Дослужился до старпома, - небрежно пожал плечами Эрик, будто это какая-то мелочь.
– Он моряк! … Ты моряк! – иду рядом с ним и бормочу, как ненормальная. – Хочу увидеть фотки. Должно быть в форме ты был просто отпадный. Оборотень старпом. Ты всё таки не такой как все. Вот почему так? Моряк. … На флоте.
– Забавно конечно, что я занял все твои мысли, - берет меня за руку, переплетая наши пальцы таким привычным жестом, будто мы всю жизнь только и делали, что за ручки держались. … Господи ты боже мой, почему?
Для меня это очень волнующий момент, почти интимный. Может это пережитки или мои комплексующие тараканы, но это та близость, которую позволяют себе люди, состоящие в отношениях, либо же только собирающиеся утопить себя в романтике. Интересно, это тот поцелуй позволил Эрику так себя вести? Моментально моё внимание переключается. Он чувствует моё напряжение и тут же отпускает мою руку. И несколько минут после этого я совершенно не могу себя понять – полегчало мне от этого или огорчило. Я начинаю осознавать, что чем чаще между нами выскакивают такие вот щепетильные моменты – тем болезненнее они переносятся.
Мы всё время движемся, перемещаемся из одной точки города в другую, путаем следы, пока что не наблюдая преследователей. До самолёта ещё четыре часа. Так как Эрик снова молчит, а меня напрягает этот уход в себя, я решаюсь отвлечь его и себя разговором.
– Почему-то мне кажется, что тебе ещё есть, что мне рассказать. Для такого парня как ты, флот, по-видимому, это лишь верхушка айсберга.
– Какого такого? – мне не нравится его обиженный тон, вообще впервые открываю для себя обиженного альфу. – Каждый раз, когда я приоткрываю
себя – ты шарахаешься от меня, как от чумного, - Эрик разговаривать не настроен.– Вовсе нет! Мне нравится, то, что я узнаю, но я пугаюсь собственных ощущений! – иногда мои эмоции служат мне плохую службу. Я самая непутёвая альфа на свете, вечно у меня всё с ног на голову! Теперь конечно же его заинтересовала идея поболтать – на меня посмотрели таким пытливым взглядом. Мы даже остановились рухнуть на скамейку.
– И что же это за ощущения у нас такие, а? – серьёзность запредельная. Лучше бы уже его улыбочки самодовольные терпеть.
– Эрик, мы вообще-то о тебе собирались поговорить, - юлю я.
– Разве?
Тон. Поворот головы, взгляд этот, распускающий тебя на клубки. Я сдаюсь, опустив плечи:
– Эти ощущения ломают моё понимание вещей и уклада жизни в целом. Простые вещи раньше были простыми, сложные – сложными, черное, белое, краски. Это можно, то нельзя, люди, вульфены, законы племени. Но теперь получается, что прошлая конструкция привычного для меня мира – иллюзорна, и всё вовсе не так, как вкладывалось в наши головы. Раньше я была уверенна, что если попасть в пожар – ты обгоришь, то сейчас я сомневаюсь во всем. Выходит, можно носить два левых ботинка и жить вечно…
– Меньше текста, - теряет терпение Эрик и меня провоцирует его серьёзный мрачный вид.
– Ты ведь не можешь мне нравится! Как я могу к тебе привязываться?! – я всё-таки это сделала. И он всё-таки улыбнулся.
– Удивительная штука жизнь, да Ники? Ни хрена не знаешь, что она тебе подсунет. Со своей стороны добавлю, что ты единственная девушка альфа, с которой я могу гулять за ручку. А теперь, что бы ты ещё хотела обо мне узнать?
Даже выдумывать ничего не пришлось, я давно хотела его об этом спросить.
– Расскажи о тех, кого любил.
– Хм, - Эрик поднял глаза к небу и задумался. Я же смотрела лишь на него, чтобы ещё раз попытаться раскусить этого парня, этого альфу, рядом с которым я чувствую себя глупым волчонком.
– Как это зачастую бывает – мои родители обычные вульфены, мама врач, отец юрист. Рассказывали, что мой прадед был выдающимся альфой голубых кровей. В юности мой норов держал в напряжении всех, альфы подростки это ещё тот кошмар, в общем крови я попил не мало. Единственной, кто мог на меня повлиять – была моя сестра-близнец Харпер. Внешне мы были почти копиями, только она родилась без гена альфы. Вот её я любил! … Мне казалось, что в мире не найдётся ничего такого, что могло бы нас рассорить или надолго разлучить. Харпер знала меня как облупленного, понимала и прощала, ведь она была частью меня, моя любимая сестрёнка. … Я очень жалею, что ушел служить и стал меньше уделять ей внимания. Харпер и раньше была не в восторге от шкуры оборотня, но я считал это возрастным девчоночьим вздором, который пройдёт сам по себе, как только она влюбится. … Ей было двадцать, я был в море, когда она … нашла способ лишить себя жизни. Харпер единственная, к кому я привязывался так сильно. Связь альфы и стаи это уже иное.
Моя душа отзывалась на его слова, волчица во мне тянулась к его волку, что само по себе уже запредельно. Я сочувствовала Эрику всем сердцем, и жалела эту погибшую девушку как родную.
– Не вини себя. Это был её выбор, - инстинктивно прикасаюсь к его плечу.
… Вот я уже порываюсь утешать того, кого недавно сочла бы своим врагом.
– Но я виню! – с горечью возразил Эрик.
– Я должен был серьёзней относиться к её настроению, вмешиваться в её жизнь. Одна из причин почему я тебя не оставил и держусь таким душкой – потому что ты попала в передрягу. Харпер, видимо тоже попала в беду, только рядом не оказалось того, кто смог бы её вытащить.