Солнечная ртуть
Шрифт:
— Фотографии. Она глаз от них не может отвести.
Это подошло. В предыдущий раз, перескочив параллель, Эрид не сумел держать под контролем фером, который перебросил его как мяч из одного времени в другое. В итоге он промахнулся с эпохой лет на восемьдесят. Напугал местных жителей, испортил какое-то поле, а принцессу неимоверным усилием отправил туда, куда она хотела. А сам остался в прошлом — вместе с заменой своей бывшей торитт. Походил, побродил, полетал, да и вернулся в собственное измерение. С принцессой их дороги разошлись, ментальная связь разорвалась окончательно.
Некий мальчишка, принесённый в жертву вселенской гармонии, остался в чужой эпохе. Без родных, без друзей, и даже без тела.
Теперь Эриду помогали. Оказавшись именно там, где планировалось, оборотень оставил фотографию на стене какой-то скромной таверны в центре города и просто принялся ждать. Маги сами отыскали подходящий снимок. Открытый ими коридор между двумя временами позволил Эриду перемещаться по нему на своё усмотрение. Конечно, присутствовал ряд ограничений, но не суть.
Он уснул. Вернувшись на сто лет назад, туда, где оказался, впервые посетив иную параллель. Те самые холм, лес и чистое небо, по которому не летало дирижаблей. Люди одевались иначе. Железные паровые звери не сновали под ногами, а машины работали на вонючей, огнеопасной смеси, которую называли странным словом — бензин.
Дракон решил ждать именно здесь. Просто тут было спокойнее. Просто он тут кое-что оставил.
Энергия разбудила его раньше, чем требовалось измотанной оболочке — которая больше не ела, не пила, не чувствовала боли. Сходу открыв Коридор, Эрид проследовал туда, где разместил так называемый «магнит» в виде старинной фотографии. Приманка сработала: Астор не смогла пройти мимо.
Таверна-бар
В таверне играла странная, ритмичная и бездарная музыка, ползали цветные огни. Там было непривычно чисто, хотя ощущение грязи, никогда не покидавшее Эрида в таких местах, никуда не делось. То, что дракон сначала принял за обычную забегаловку, в которой можно не только выпить, но и поесть, посидеть и спокойно отдохнуть, оказалось средоточием веселья. Стояла ночь, а может быть, поздний вечер. На многочисленных столах красовались закуски и множество кубков и бутылок — самых разных форм и размеров. В некоторых местах Эрид с удивлением заметил кальяны, которые в его мире пользовались спросом только у далёких и непонятных иноземцев. В дыму и чаду алкогольных испарений люди сидели за большими и маленькими столами. Курили, пили, перекрикивали шум. Кто-то пьяно хохотал, а кто-то с серьезным видом бубнил на ухо соседу историю своей грустной жизни. Донельзя странное место. Казалось, здесь больше разгула и одновременно больше пристойности, чем на тех пьянках, на которые оборотня заносило в его родном мире. Если, конечно, сравнивать с тавернами и кабаками, а не с закрытыми оргиями. В целом, не считая безвкусной музыки, дракону здесь понравилось.
Другое дело, что Агате вряд ли по душе подобные места. Эрид сомневался, что он в самом деле найдет её здесь, хотя ментальный сигнал был достаточно силён. И он не ошибся: Агаты здесь не наблюдалось. Внимательно оглядев ещё раз всё помещение, он в этом убедился. Драконье зрение позволяло заглянуть в самые дальние и тёмные углы. В одном из них он столкнулся с жёлтыми глазами.
Они не принадлежали Агате, хотя цветовая палитра близка к оригиналу. Принцесса не могла быть такой высокой, широкоплечей и юной. Сутулая, требующая у кого-то ещё один стакан девушка с чувственными губами — её дочь.
Она его увидела. Единственная из всех этих людей, в перерыве между чужой болтовнёй и собственноручным поджиганием зелёного напитка. Один пристальный взгляд: сначала растерянный, как у загнанной лани, потом вызывающий, как у многих выпивших и гордых людей. А ещё — как у Агаты. Девушка почувствовала, что на неё смотрят и безошибочно угадала с направлением.
Спустя секунду она потеряла его из вида, но осадок остался — это было видно по глазам. Хороший
или нет, Эрид не разобрал. Девица оказалась полной неожиданностью, по всем пунктам не понятной ему.Гордая, — как раннее отметил дракон, — она с брезгливой тоской участвовала в глупом трёпе своих друзей. Затравленно смеялась их шуткам, отпускала свои — не менее идиотские и полные желчи. За этот яд её и пригласили. Другим она казалась немного странной: такое сразу бросается в глаза. Девушка и сама это понимала. И залихватски опрокидывала в себя зелёное пойло.
Если бы её компания видела то же, что и оборотень, то удивилась бы. Дело в том, что от их подруги тянулись две тонкие линии серебряной пыльцы. Одна — к стройному мужчине, который прячется в темноте. Без надобности, кстати, ведь здесь его никто не видит — кроме обладательницы прекрасных жёлтых глаз, которые, к слову, уже успели окосеть от выпитого алкоголя. А вторая линия тянулась к фотографии. Серебряная пыльца была феромом, сам дракон мог различить его, только как следует сконцентрировавшись. Впрочем, разглядывать девушку было интереснее.
Они связаны. Разной кровью, но общими корнями. Девицу, вероятно, посетило некое странное ощущение: на неё должны воздействовать как магнит, так и присутствие Эрида. Будь на её месте Агата, та бы уже вовсю ругалась, обвиняла и приказывала.
А её дочь, если что-то и почувствовала, не собиралась как-либо реагировать. Она продолжала нервно смеяться и выдавать отрывистые монологи. Грубые, иной раз даже похабные. Потом вдруг замолкала и уходила в себя, огрызалась на попытки товарищей заставить её снова принимать участие в общем веселье. А затем встряхивала головой, отправлял в рот сухарик, заливая его напитком — теперь розовым, а не зелёным, — и оживала вновь. В самом деле, она была очень странной и какой-то совсем беззащитной. Даже грубые манеры не могла это скрыть.
Никто так и не назвал её по имени. Дракон цокнул языком: ему хотелось его узнать.
Зрелище, которое сначала показалось забавным, утомило. Ничего не происходило, магия заглохла, как старый двигатель, и ожидание затянулось. С неудовольствием Эрид признал, что девушка не выпивает, а напивается, причём так основательно, что говорила уже с трудом. Это могло как усилить ментальное восприятие, так и ослабить его. Он не знал наверняка: Астор никогда не злоупотребляли алкоголем. Вселенская грусть в больших глазах никуда не уходила, особенно когда девушка водила головой из стороны в сторону, словно разыскивая что-то. Грусть и затаённое желание покинуть это место: чтобы кто-нибудь взял её за руку и увел отсюда прочь. Это можно было написать огромными буквами на её округлом, скрытом непослушной чёлкой, лбу.
Да, кстати, и всё её лицо можно назвать круглым, детским, наивным. Совсем нетипичное строение для Астор. Все родственники девочки по материнской линии — остролицые, с миндалевидными хищными глазами и тонкой линией губ.
Тут Эрид догадался, что она ищет его. А точнее, мимолётное видение, каким дракон предстал перед ней. Раньше только одного человека он читал как книгу — по праву крови умел это делать. Но теперь у оборотня не было торитт. А эта девушка становилась ему совершенно понятной. Правда только через раз, но тут он был уверен: желтоглазая ищет его.
— Я щеч…кхм. Я сейчас.
Поднявшись со второй попытки, девица направилась к выходу и тут-то наконец её переклинило. Магия ферома снова была в деле. Обернувшись к стене, увешанной сплошь всякой дребеденью, прелестное создание изменило планы. И пошло к фотографии, чудом не заплетаясь ногами в собственных ботинках. Даже почти не пошатываясь. Девушка лишь раз слегка запнулась, задев правую ступню левой — ещё бы, с такой огромной подошвой. Что-то было в ней неумолимо трогательное.
Кто-то засмеялся ей в спину.