Солнечная ртуть
Шрифт:
Если Агату как-то и волновало всё это, то самую малость. Принцесса следовала предписаниям, давным-давно установленным для всех Астор, и думала о том, как сделать так, чтобы её удар, который она нанесёт Сиене, оказался как можно более болезненным. Смерти матери он не желала. Только хотелось причинить боль.
И она продолжала учиться.
У её высочества было два выходных каждую неделю — маги предоставляли ей полную свободу на это время. Она использовала его для того, чтобы в очередной раз вычленить из могучего потока энергии, бегущего по её венам, ещё одну нить. И установить с ней сотрудничество. Девочка уделяла этому ещё больше времени, чем в будние дни, избавленная от такой нудной работы, как мытьё полов. Выбранная нить недоверчиво замирала, присматривалась и осторожно подчинялась
В отличии от всех её прежних менторов, маги никогда не выходили из себя и никогда не хвалили ученицу. Они истуканами глядели на все её успехи, что не мешало им делать какие-то свои выводы.
— Твоё усердие происходит не от добрых чувств, девочка. Мастерство, построенное на злости, не приводит к хорошему.
Хорошего она и не хотела. Агата скромно улыбалась и принималась за своё. Ей не мешали. В конце концов, всё это были её дальние родственники, они знали, что упрямство в Астор не искоренить.
Да, глаза магов тоже были янтарными. Парадокс, но люди, знавшие всё о том, как управлять феромом, отказались от своей силы. Конечно, среди них нет ни одной наследной принцессы, но были королевские дети, племянники, даже невестки. Они отпустили своих драконов, разорвав «договор», который им навязали ещё при рождении. Это почиталось невозможным, но Чёрные острова не зря славились своими тайнами. Даровать свободу драконам могли только их торитт — свободу от себя, но не от подчинения королеве. Оборотни по-прежнему были обязаны повиноваться короне, только вот прихоти выбравших отшельничество торитт их уже не заботили. Такое могло случиться лишь здесь. Только обитая на этих островах Астор находили компромисс, и Мун позволял им жить в замкнутой системе, концентрируя фером, что им достался, на обучении будущих правительниц и поддержании вселенской гармонии. О том, что именно она из себя представляет, маги так и не пришли к единому мнению. Но это была уже совсем другая история.
После отречения от мира, глаза магов немного тускнели, а волосы они сбривали. Обыкновенные монахи, на первый взгляд. На второй — служители некого древнего и полузапретного культа.
Только достигнув высшей гармонии, каждую секунду чувствуя в венах фером — послушный и мягкий, маг мог разорвать себя с оборотнем. Это происходило после долгих лет медитаций и обучения: иногда нельзя разрушить то, чего не понимаешь.
Вернуть себе драконов маги не могли. Вернуться к светской жизни — тоже. Они сами обязали себя больше не покидать островов и коротали дни в цилиндрических башнях. Ничем не примечательные лица, бурые одежды, еле заметная позолота на головах — от успевших отрасти на миллиметр волосах. Почему последние не изменили свой цвет, как и глаза? Зачем те, кто мог всю жизнь купаться в роскоши и почёте, отказались от своих прав? Потратили столько сил и времени на обуздание космической энергии, а затем отказались и от неё, и от своих чудовищ? Они изучали магию, чтобы избавиться от своей власти. Они, пожалуй, совсем ненормальные.
Мун казался более нелогичным, чем эти люди представляли его. Принцесса держала своё мнение при себе и продолжала тренировки.
Она запретила себе вспоминать людей на эшафоте. Не позволяла мыслям уноситься в те удивительные, незаконно присвоенные каникулы, стоившие двух жизней и дружбы. Девочке с рождения приходилось соблюдать дисциплины. Разница в том, что теперь это было не показушное послушание — а болезненная операция прямо на душе. С корнями Агата вырвала воспоминания и оставила одну только цель.
Простую: причинить боль.
Она не заметила, как выросла. Время на Чёрных островах текло иначе, однообразные действия и медитации сливались в один поток и, вопреки ожиданиям, не мучили, а стирались, становились почти незаметными.
Агате уже было семнадцать.
***
Девушка шмякнула пустое ведро в кладовку и вытерла лоб тыльной стороной руки. Лицо её ничего не выражало, а некогда отрезанные и перекрашенные волосы отросли и золотыми прядями выбивались из небрежного пучка.
Каждый день она мыла пол, а потом стояла на берегу и заставляла фером отдавать ей часть своей энергии. Её сил хватало на то, чтобы чувствовать
все слои Муна. Принцесса знала, какие параллели ей доступны, в какие она могла бы попасть, будь только под рукою нужные для этого предметы.Её отношение к магам претерпело некоторые изменения. Когда Агата только поступила под их опеку замкнутой от всего мира девочкой, они невольно поразили её. Сразу вызвали уважение своими знаниями и образом жизни. Они ходили как полубоги в ржавых тогах и с нечитаемыми эмоциями. Работали, медитировали, передавали свои знания принцессе, и каждому, кто изредка пополнял их ряды, но в отличии от Агаты, не собирался острова покинуть.
Чем больше она от них перенимала, тем меньше оставалось благоговения. Маги отказывались от своей силы и тратили время… скучно. Принцесса не видела особого в этом смысла, впрочем, спорить даже не думала.
Терпение приносило плоды. Агата стала выносливее и более способной. Ноги больше не сводило от холода на вязком песке. Закрыв Эриду доступ к ментальной связи, за собой принцесса сохранила право наблюдать. Сосредоточившись, даже не закрывая глаза, она могла с точностью определить местонахождение своего дракона и его самочувствие. Иногда ей даже удавалось узнать, чем он занят, хотя такая детализация отнимала больше времени и сил. Не всё увиденное приходилось ей по вкусу, однако общая тенденция была ясна: дракон зол и опустошён после темницы. Он силится забыть унизительные месяцы, и использует для этого все доступные и сомнительные способы, мечась из одного конца земли в другой.
"Пусть пока развлекается" — решила про себя принцесса. Следовало выбрать подходящий момент. Скоро Эрида будет ждать два сюрприза: один — чудовищный по своему размаху и жестокости, но зато второй окупит всё в его глазах.
— Золотая кровь драконов может быть дороже всех мирских богатств. Мы говорим не о материальной ценности, а о возможностях. Которые открываются при определённых обстоятельствах, — учили маги.
Девушка поёжилась, сжала пальцы на босых ногах. Песок был студёный, но это не страшно.
Астор никогда не болеют. Холодный ветер и дождь не могли навредить принцессе, целыми днями глядевшей на океан. Почему-то после её приезда солнце стало заглядывать на Чёрные острова ещё реже. Маги видели в этом недобрый знак, но к них не было никаких доказательств, что Мун недоволен: поведение принцессы оставалось безукоризненным. Они издалека смотрели на фигурку у океана и молча хмурились.
Агата стала высокой, как мать. Её силуэт изящной статуей украшал берег. Девушке сейчас было семнадцать, и впереди у неё оставалось ещё три года ссылки. Однако терпение увенчалось успехом за половину отведённого срока. Маги откровенно скучали, обучая того, кто и так уже знал многое. Она знала бы всё, не будь они столь упёрты: в какие-то нюансы принцессу собирались посветить не раньше определённого времени.
За миролюбивой улыбкой Агата прятала раздражение и строила планы, отличные от планов всех остальных — магов, Сиены, Эрида, самого Муна и самого Бога.
Зачем откладывать на завтра то, что ты готов сделать сегодня?
Глава 49
Зов повторится конкретней и настойчивее. Не успел Эрид обходить вдоль и поперёк всю столицу и начать испытывать тошноту от близости дворца, как с Чёрных островов пришла весточка. Прилетела и постучалась в его многострадальную голову с требованием немедленно предстать пред очи принцессы. Конкретика заключалась в следующем: на островах его не должны заметить, а значит о том, чтобы полететь туда на собственных крыльях, не могло быть и речи. Это было сказано без слов — чистое внушение. Настолько чётко её высочество раньше приказы не отдавала. Она доводила до белого каления, угрожала, упрашивала и капризничала. Экспрессивно топала ногой. Силой мысли Агата пользовалась всего один раз, когда убежала из замка. Девчонка с трудом оформила ментальное послание, и оно дошло расплывчатым и не сразу. Эрид даже не был уверен, что она его зовёт, но, получив похожий на пьяное бормотание импульс, решил уточнить. Благо всегда мог найти свою торитт — по условиям проклятия. Теперь местонахождение принцессы он знал только с чужих слов, но совершенно не чувствовал, где она и что с ней.