Сны Севера
Шрифт:
Джейвен всего лишь облекал в слова то, что чувствовал в присутствии Кэйлиан - и сам удивлялся своим словам. Говоря, он вскочил со своего места. Королева тоже поднялась и теперь стояла перед ним - как всегда, прямая и стройная. Они по-прежнему смотрели друг другу в глаза, но сейчас Кэйлиан первая отвела взгляд.
– Многие говорили красивые речи, стоя у подножия трона, но пока еще никто не делал этого, глядя мне в глаза, - пробормотала она.
– Я не могу сомневаться в твоей искренности, но скажи, воин, готов ли ты служить мне, если я не захочу быть императрицей, а предпочту как прежде править народом в моей суровой стране? Готовы ли ты и твои люди к северным холодам, к долгим зимним ночам и короткому дню, к простой пище и одежде из грубой ткани? Готовы ли вы спать на шкурах и добывать себе пропитание на охоте? Готов ли ты защищать не только меня, но и
Джейвен улыбнулся:
– Ради тебя, госпожа, я готов сразиться даже с чудовищами из старого храма!
– Не говори так, - быстро оборвала его Кэйлиан.
– Матерь-Лисица и ее слуги издревле хранят наш народ! И если когда-нибудь нам придется сражаться с врагами, то они будут на нашей стороне.
Джейвен послушно склонил голову
– Как скажешь, госпожа!
– Хорошо! Я принимаю тебя и твоих людей ко мне на службу. Я обещаю делить с вами пищу и кров. Отныне вы станете частью моего народа, одними из нас. Вы никогда не покинете Север. Мы будем жить и трудиться бок о бок...
Повинуясь знаку Кэйлиан, Джейвен опустился на колени, а затем королева взяла его руки в свои, принимая клятву верности.
Когда воин поднялся на ноги, она по-прежнему держала его за руки и смотрела в глаза.
– Тебе говорили, госпожа, что ты самая красивая женщина на Севере?
– вдруг произнес Джейвен.
– Да, я слышала это сегодня утром от твоего друга, - Кэйлиан натянуто улыбнулась и отвела глаза.
– Не надо продолжать, я не хочу, чтобы потом тебе стало неловко...
Она попыталась высвободить свои руки, но Джейвен не отпускал их.
– Кэйлиан...
Девушка против воли подняла глаза, и их взгляды снова встретились.
– Кэйлиан, моя королева... Поверь, больше всего на свете я хочу сделать тебя счастливой! Хочу прогнать грусть из твоих прекрасных глаз. Я никогда не видел таких красивых глаз, как у тебя... В них можно утонуть, как в омуте!
Джейвен говорил и говорил, облекая в слова все те чувства, которые пробуждала в нем маленькая королева варваров. В этот момент сурового воина не волновало, что его слова могут показаться смешными или банальными - он знал, что Кэйлиан не будет сомневаться в его искренности, ведь она слышала голос его сердца!
Постепенно настороженность уходила из глаз девушки. Джейвен, по-прежнему не выпускавший ее ладони из своих рук, почувствовал, что Кэйлиан расслабилась. На её губах появилась неуверенная улыбка. Словно не веря своему счастью, девушка тихо произнесла:
– Ты тоже не похож на других мужчин, которых я встречала, воин...
Дальнейшее происходило как во сне. Их лица сблизились и губы соприкоснулись - сначала робко, а потом все смелее и смелее исследуя друг друга. Мгновением спустя Джейвен прижал к себе девушку - и она тут же обняла его в ответ, так крепко, словно бы боялась потерять. В этот момент Джейвен остро ощутил всё одиночество и неуверенность, которые юная королева много лет скрывала под маской властной невозмутимости, и его затопила волна нежности к ней.
– Кэйлиан... Моя маленькая...
Их губы снова встретились, языки сплелись, и слова стали не нужны. Они были знакомы всего лишь день, но Джейвену казалось, что он знал Кэйлиан всю жизнь. Казалось, она всегда существовала где-то рядом - именно она, маленькая, нежная и до безрассудства смелая северянка, - и он всегда стремился к ней, но извилистые дороги судьбы до поры мешали их встрече.
Он хотел прикоснуться к ней, ощутить под своими ладонями ее тело - мягкие полушария грудей и нежные изгибы бёдер - но грубая ткань платья препятствовала этому, и мужчина решительно потянул его вниз, не желая тратить время на распутывание шнуровки. Шерстяные волокна затрещали под сильными руками воина, и Кэйлиан отшатнулась, испуганная столь грубым натиском. Её движение заставило Джейвена прийти в себя. Его словно бы отпустило внезапно нахлынувшее безумие.
– Моя королева, - тихо проговорил мужчина, с ужасом и сожалением глядя на разорванный ворот ее платья.
– Прости меня, если сможешь! Я был непростительно дерзок... Что подумают твои подданные, если узнают?.. Я не прощу себе, если брошу тень на твое доброе имя...
Джейвен сбился и недоуменно замолчал, услышав звонкий смех Кэйлиан. Впрочем, она быстро взяла себя в руки:
– Прости меня, воин, если я невольно обидела тебя своим смехом, - очень серьезно произнесла
девушка, с нежностью глядя на Джейвена своими миндалевидными глазами.– Я просто смеюсь от радости. Никто так не заботился о моей репутации, как ты! Но ты зря волнуешься. Никто не посмеет подумать обо мне плохо. Здесь, на севере, женщина вольна сама выбирать себе спутника! А я не просто женщина, я - королева!
– с этими словами Кэйлиан бросилась своему избраннику на шею, и он сжал ее в объятиях, не в силах поверить своему счастью.
...Несколькими часами позже, когда утомленная любовными ласками Кэйлиан заснула рядом с ним на застеленном шкурами ложе, к Джейвену вернулась способность трезво рассуждать. Сейчас всё произошедшее накануне казалось воину невероятным сном. Он - убийца, изгой, простолюдин по рождению, дослужившийся до дворянского знания лишь благодаря своей ловкости и умению убивать - и королева, правительница целого народа! И пусть королевства её не существовало на картах, пусть Дикие Земли были лишь одной из провинций далёкой Империи - здесь Кэйлиан обладала реальной властью. Её воле подчинялись даже кошмарные обитатели древнего святилища!
Почему же тогда она выбрала его?
Разум говорил Джейвену о неизбежной ошибке, ловушке. Ведя полную непрестанных опасностей жизнь лазутчика, он привык никому не доверять. Привык сохранять бдительность, даже находясь в кругу друзей и единомышленников - ведь вонзить кинжал в спину может и тот, кто на словах привечает тебя и поднимает кубки за твое здоровье! Именно привычка быть всегда настороже помогла ему почувствовать опасность в становище кочевников за несколько мгновений до нападения и вскочить на ноги еще до того, как раздались первые крики. Интуиция не раз спасала ему жизнь, помогая избежать расставленных врагами ловушек - но сейчас шестое чувство молчало. Никакой угрозы не исходило ни от мирно спавшей рядом девушки, ни от тёмных деревянных стен. И хотя разум твердил о неизбежной опасности, рисуя картины коварства и жестокости, которые только и можно ждать от варваров - в глубине души Джейвен оставался спокоен. Должно быть, это странное, незнакомое ему раньше чувство покоя и безмятежности и называлось счастьем! С удивлением он понял, что остался бы спокоен, даже если бы наутро Кэйлин приказала отправить его на страшную казнь. Он принял бы любые муки с радостью, если бы на то была её воля! Но он знал и то, что она никогда так не поступит. Чувство, возникшее между ними вчера, было настолько глубоким и взаимным, что не оставляло места для обмана и фальши. Отныне - как бы странно и непривычно это не звучало - у них была одна дорога, одна жизнь. У Джейвена появилось необычное чувство - что он наконец нашёл то, что неосознанно искал всю жизнь: семью, дом, людей, которых ему предстоит оберегать и защищать. Он понимал, что, как бы ни были ему странны и непривычны обычаи народа Кэйлиан, ему предстоит стать защитником её подданных, понять и полюбить их, делиться с ними своими знаниями и воинскими умениями. И он готов был разделить с ней бремя правления затерянной среди снегов страной, заменив Кэйлиан убитого им брата, готов был трудиться и рисковать жизнью, ведя ее народ к процветанию, день за днём доказывая Кэйлиан правильность сделанного ею выбора...
Его тело воина требовало движения, и Джейвен вскочил с постели - ловко и бесшумно, чтобы не потревожить спящую Кэйлиан. Натягивая на себя подобранную с пола рубаху, он услышал, как что-то мягко упало на застеленный шкурами пол. Это был свиток, вырванный им накануне из рук мертвого воина. Теперь, когда его разделяли с Империей не только границы, но и принесенные Кэйлиан клятвы, содержание пергамента уже не имело значения - но привычка лазутчика не пренебрегать никакой информацией заставила Джейвена взломать сургучную печать. Подойдя к камину, мужчина раздул догорающие угли, чтобы в их неровном свете прочесть строки, подписанные именем императора Мартиана, в которых новоиспеченный император объявлял полное прощение своему другу и соратнику, графу Кордиану рэ-Марису и объявлял о его награждении за верную службу.
На губах у Джейвена появилась кривая улыбка. Он всегда считал молодого претендента на престол лживым и слабохарактерным, и пергамент, попавший ему в руки, был тому подтверждением. Едва узурпатор Корилад погиб, как Мартиан счел себя свободным от данных тому обязательств и захотел вернуть ко двору старого друга. Неужели принц думает, что можно безнаказанно приговорить человека к казни, лишив всех титулов и званий - а потом как ни в чем не бывало объявить прощение? Кордиану просто повезло, что он сумел избежать смерти!