Сны Эстер
Шрифт:
Желание листать кучу других возможно таких же записей поутихло. Но Эстер всё равно взялась за следующую тетрадку. Тут нашлись адреса, имена, снова цифры, совершенно ничего не говорившие девушке. Местами эти заметки были зачёркнуты, кое-где попадались записи чужим почерком, ещё и неизвестным языком, но не тем, угловатые значки из алфавита которого красовались на пустом пространстве рядом с нарисованным зверем. Попалась нарисованная от руки карта. Что-то это всё напоминало… Не карта, а сами записи, в большинстве своём несистематизированные, но всё равно построенные по одному образцу: адрес, имя, время, ещё несколько чисел, иногда обозначения «день» или «ночь», какие-то дроби или дни недели… «Да это ж просто поиск работы! Адрес, имя нанимателя, график, зарплата… Зачёркнуты скорее всего неподходящие или где отказано, — заново просматривая некоторые заметки, предположила Эстер. — Эх, жаль не отметил, что за работа, интересно же…» На миг девушка отвлеклась, услышав приближающиеся шаги на лестнице, на всякий случай чуть притушила огонёк на лампе, чтобы в нужный момент одним поворотом вентелька пережать фитиль и потушить её вовсе. Но дверь открылась и закрылась этажом ниже, так что Эстер вернулась к тетрадям. Помимо адресов на некоторых страницах встречались записи вроде словаря: неизвестное слово, рядом перевод, иногда
Расписания поездов, смен, снова уже знакомая по чертежам на столе схема непонятого механизма.
Опять чужой почерк.
Неведомые угловатые значки, пятна угольной пыли и подпалённые страницы.
Эстер снова обратила внимание на надпись на интересующем её языке. Отлистала назад, сравнила. Затем ещё раз. «Одна и та же фраза? Зачем?» — она снова кинула взгляд на нарисованного зверя. В голове что-то щёлкнуло: первое слово в повторяющейся на страницах, порой даже подряд на одном листе, повторяло так же написанное сверху вниз имя зверя. Эстер интереса ради проверила, не показалось ли. Нет, одни и те же знаки, только в одном месте не совпала последняя буква. Не найдя ничего больше приближающего к разгадке этого алфавита в этих тетрадях, Эстер взялась за оставшиеся. Следующая во многом повторяла предыдущую, но в основном представляла собой словарь. В одном месте, рядом с пятном от чего-то пролитого на листы, оставил отпечаток лапки Тильд. Эстер вернулась к предыдущей тетрадке, пытаясь понять, какая из них была начата раньше. В воображении же заодно она потихоньку представляла, где и при каких обстоятельствах велись эти своеобразные «дневники», что из себя представляло это восьмилетнее путешествие сюда, в Симлар. Никаких записей личного характера она не находила. Только раз встретились строчки с резко сбившимся почерком, по сути своей снова повторяющие одну фразу. Дата, время, обстановка вокруг, описание чего-то совершенно отвлечённого, больше похожее на списанный из какой-то книги отрывок. С новой строчки опять: имя, время, что вокруг, снова кусок текста с множеством деталей, не совпадающих ни с прежним языком, ни с прежним описанием и даже словно другим почерком.
«…10.06, 18:27, Фирания, Аль'Менар, Центральный вокзал. Погода пасмурная, сильный ветер, будет дождь. Поезд дальше не идёт. Я не знаю, кто все эти люди. На соседней платформе ожидается экспресс, торговец с лотком уже прошёл мимо больше трёх раз. Всё хорошо. Куда дальше? Часы на башне спешат на две минуты…»
Дата, время, обстановка.
«…Тысячи белых нитей оплетают пространство, рвутся и впиваются в кожу, тянут в темноту пылающей глотки. Там, в конце коридора с полом из бритв и раскалённых зубов, в кругу камней обнажённая женщина с синей кожей тянет к нему руки, улыбаясь и смеясь. А за её спиной — трепет чёрных перьев и красно-фиолетовые отблески…»
Пропущенный лист, пустой с обеих сторон.
И опять ничем не примечательные заметки, куски словаря, рецепты, названия, адреса, расчёт аренды…
Эстер резко вернулась к предыдущей странице. «К. Эман», адрес, вопросительный знак. Нажим пера такой, что едва не прорезана насквозь бумага, точки чернил от надписи виднелись и на следующей странице. Эстер попыталась найти где-нибудь рядом какую-нибудь точную дату, чтобы понять, когда примерно была сделана запись. Больше четырёх лет прошло с того момента. «Сдался тебе этот Эман? Что тебе надо-то от него? — пытаясь найти ещё какую-то информацию о нём, задавалась вопросом девушка. — Так, записан адрес… Ходил ты к нему что ли? И как сходил?» Но дальше была лишь страница, целиком заполненная текстом без пробелов и пропусков, состоящим из тех же неизвестных значков, а потом снова расписание смен и остановок поезда. Несколько тревожных записей Эстер вовсе не разобрала, сколько не пыталась: почерк резко потерял чёткость и читаемость. В некоторых случаях она даже могла предположить, что в тексте смешались несколько языков.
Всё чаще встречались не внушающие ничего хорошего повторяющиеся строки одной последовательности.
Имя.
Дата.
Время.
Едва связное описание окружающей действительности.
Отрывок ничего не говорящего ей совершенно хаотичного и абстрактного описания.
И снова. И снова. И снова.
И снова.
Эстер невольно занервничала уже по другим причинам. Не нравились ей эти строчки, даже внутренний голос, читая их, начал сбиваться. Имена менялись. В какой-то момент вдруг появилось имя хозяина записей. Последняя подобная запись вдруг заканчивалась не менее тревожными словами: «Конрал. Всё. Ничего не помогает».
Эстер на миг отложила тетрадку, потёрла звенящие виски. От чтения рукописного текста в полутьме уже побаливали глаза, она немного подкрутила фитиль лампы, чтобы прибавить света. В тепле и темноте хотелось уже спать, отчего мысли начинали разбредаться, а буквы и слова плыли перед глазами. Что не помогает? Чему не помогает? Конечно, узнать ответ в тех же записях она не надеялась, но всё равно вернулась к ним.
Скоро мелькнули адрес и имя Марты. Похоже, она уже добралась к тому моменту записей, когда их хозяин уже прибыл в Симлар. Тут же упоминалась Вельда и адрес её библиотеки, снова список книг, несколько незнакомых названий, смахивающих на что-то аптечное или химическое, несколько строчек всё того же угловатого алфавита. «А это что?» — обратив внимание на исписанные листы с множеством исправлений, заинтересовалась Эстер. В тексте снова мелькнули инициалы загадочного Эмана. Черновик на запрос о нём в картотеки? «Ну да, герцогу говорил же, что уже пытался узнать…» — вспомнила девушка, просматривая текст обращения. Дальше интересней — к тетрадке явно приложила руку Вельда: сразу за заново переписанным окончательным вариантом текста запроса нашёлся вырванный и заново вклеенный лист с портретом мужчины, сделанный простым карандашом, уже начинающим сыпаться. Из-за этого некоторые черты смазались, но в целом угадать их было можно. Единственное, чего Эстер не
понимала, смазались ли у него зрачки или их не было изначально: сами радужки были намечены, но не зрачки, отчего изображение теряло часть жизни. Отбирали её и клеточки на линованной бумаге, с прямыми линиями которой спорили мягкие волнистые штрихи, изображающие светлые волосы и очерчивающие овал лица плавные линии. «Интересно… Это и есть тот Эман или кто это? — пытаясь вспомнить, видела ли она где-то этого человека прежде, задалась вопросом Эстер. — Судя по контексту… Должен быть он». Девушка постаралась припомнить, что насчёт этой фамилии тогда в саду говорил Рагдар, сделала попытку сама предположить, кто из перечисленных четырёх человек тот самый Эман.Нужно узнать кто и откуда. Зачем — вытекает уже из этого.
Конрал. Всё. Ничего не помогает. Тревожные записи, приступы бреда, паники и апатии.
Он искал тёмного мага с инициалами К. Эман. Купец, безумец, аристократ и учёный. Кто? Эман — Маска Клана. Тёмное начало — Ашаке.
Зачем он тебе, Арлен?
«Что-то я отвлеклась…» — вдруг спохватилась она, вернувшись к тетради у себя на коленях. Оставшиеся несколько преимущественно пустых страниц Эстер пролистала достаточно быстро и уже без особого интереса. Ничего нового она там всё равно не нашла, так что снова сложила стопку в том порядке, в каком она была, и вернула в ящик стола.
Вопросов стало только больше. Нужно было отвлечься.
Взяв с собой лампу, она снова подошла к перилам, посмотрела вниз. Уже стемнело, свет её лампы едва достигал ближайшей мебели. Ещё раз перепроверив, всё ли она положила на место, Эстер вернулась к лестнице и спустилась вниз. От зажжённой от лампы спички она для начала зажгла пару ламп на стенах, чтобы не так пугала темнота. Решив лишь частично проблему с освещением, Эстер оставила свою лампу на столе посреди комнаты и вернулась к столу рабочему. Во-первых, было интересно, что лежит в многочисленных выдвижных ящиках и почему так озабочен ими Тильд. Во-вторых, надо было всё-таки узнать, сколько времени прошло, а ближайшие часы, в исправности которых сомнений было меньше всего, находились там. Стрелки медленно двигались от отметки десяти часов вечера. Эстер мысленно чертыхнулась: ужин уже пропустила. Однако голод девушку не сильно беспокоил, так про эту неприятную деталь вечера она пока решила забыть. Пытаться зажечь лампу на рабочем столе она не стала, не вполне понимая, как именно она устроена. Зато нашла, где именно видела до Вельды этот странный алфавит: пара записок сродни той, что нашлась на втором этаже, были приделаны кнопками к стене. Ещё одна нашлась скомканной в углу около часов. Записи не полностью велись на неизвестном наречии, кое-какие заметки, представляющие собой всего лишь номера ярлыков и указание неполадки. Правда, что это именно указание неполадок, Эстер едва поняла, и то только по одной совершенно очевидной записи о замене деталей. Оставив в покое записки, она полезла в ящики. Снова детали, снова расходники, но на этот раз уже не в одном ящике, а раздельно. И лишь в двух свалка: в одном просто всё подряд, в другом то же самое, но сломанное. Логику второго ящика Эстер понимала, а вот первого — с трудом. Решив несильно заморачиваться, девушка оставила их в покое.
Кроме выдвижных ящиков с кучей деталек и шестерёнок над самой столешницей была самая обычная полка со створчатыми дверцами. Эстер ни разу ещё не замечала, чтобы оттуда что-то доставали или туда убирали. Вообще можно сказать, что она эту полку только сейчас заметила, раньше она вообще как-то не придавала значения этому столу в целом как предмету мебели. Эстер попыталась дотянуться до ручки, чтобы хотя бы приоткрыть дверцу, но роста катастрофически не хватало. Самым разумным решением было бы просто притащить сюда стул, задвинутый под другой стол, но девушка оценила высоту и решила, что справиться сможет и без него. Рука дотягивалась до дверцы, но ухватиться за неё не удавалось, а ручка находилась значительно выше. В итоге Эстер решила забраться на сам стол, поэтому на время оставила попытки схватиться за край дверцы, оперлась руками на поверхность столешницы и подтянулась, пытаясь зацепиться за край коленкой. Стол заскрипел, чуть накренился, девушка замерла, балансируя на краю столешницы. Вроде ничего не рушилось, скрип прекратился. Однако казалось, что стол под ней слегка раскачивается при попытках удержать равновесие. Поймав наиболее устойчивое положение, Эстер наконец подалась вперёд, чтобы открыть дверцу, но тут внизу что-то звучно хрустнуло, и опора начала медленно ускользать из-под девушки куда-то вперёд.
Осознание происходящего заставило мгновенно спрыгнуть на пол и в сторону. Эстер попыталась удержать накренившийся стол руками. Тот замер лишь на миг, затем содержимое ящиков, подчиняясь гравитации, с грохотом ринулось в ненужную сторону, и тяжёлая деревянная махина едва не накрыла успевшую в последний момент отскочить девушку. От удара о подвернувшуюся вместо Эстер мебель несколько ящиков открылись, всё, что было в них, посыпалось на пол, пока не оказалось погребено под обломками не выдержавшего удара обеденного стола и наконец рухнувшего стола рабочего. К ужасу и без того похолодевшей от вида устроенной катастрофы Эстер, груда разрушенной мебели начала медленно разгораться: под обломками оказалась раздавлена керосиновая лампа, которую Эстер оставила на столе.
Думать было уже некогда. Бежать за водой вниз — тоже. За спиной была кровать, схватив с неё покрывало вместе с одеялом, девушка кинулась поскорее забить пламя. Горело не дерево, горел пролитый керосин, которым немедленно пропилась и ткань. Легче не стало: от брошенной загоревшейся тряпки огонь разгорелся только сильнее и начал чадить. Едкий дым поднимался от закипевшего под тканью лака, что-то лопнуло от жара внутри ящиков. Эстер попыталась сбить огонь ногой, но ещё не прогоревший керосин пропитал обувь, и одну туфлю тоже пришлось сбросить, пока пламя не перекинулось на юбку. Пожар разрастался и от огня пришлось отступить к кровати вплотную, лихорадочно соображая, как можно исправить ситуацию. Не оставляя попыток задушить пламя, девушка схватилась за одеяло. Завал отрезал путь к выходу из комнаты. За своей паникой Эстер не сразу услышала, как открылась дверь, а за поднимающимся дымом не увидела, кто именно бегом вошёл с лестницы и, схватив с вешалки забытую хозяином куртку, кинулся вместе с потерявшейся девушкой тушить пожар. Керосин наконец выгорел, а дереву разгореться не дали. Груда обугленных обломков потухла, лишь местами ещё тлела, но кто-то остановил Эстер в её отчаянном порыве забить все угли до чёрного пепла и силой усадил на кровать, прежде чем кинуться проверять, открыты ли окна, пока растерянная и перепуганная Эстер пыталась унять дрожь и восстановить дыхание. Перед глазами плыли цветные круги, шумела кровь в висках, никак не удавалось расслабить сведённые судорогой мышцы. От нового прикосновения Эстер невольно вздрогнула, но почему-то не стала сопротивляться, когда её мягко тряхнули за плечи, привлекая к себе внимание.