Смерть и солнце
Шрифт:
Айя навострила уши. Паршивый волчонок спутал ее планы, но беседа, кажется, и в самом деле обещала оказаться интересной.
Каларийский лорд пожал плечами.
– Она сдержала свое слово, отпустив всех пленников. Теперь я должен сделать то, что обещал. Она получит корабли и форт Эбер.
– Но так нельзя!
– приглушенно возмутился энониец.
– Почему?
– Это пираты. Они продавали людей в рабство, грабили и убивали. А вы собираетесь их наградить.
– Я собираюсь сдержать свое слово. Или ты хотел бы, чтобы я сначала заключил с ней договор, а потом велел заковать и отвезти в столицу, как преступницу?..
– Она бы точно не сдержала свое слово, будь у нее хоть малейшая возможность.
– Ну, если так рассуждать, то можно нарушать любые обещания, - лорд улыбнулся - холодно и неприязненно.
– Можешь не продолжать… Такие аргументы я уже неоднократно слышал. Хотя, признаться, как раз от тебя я этого не ожидал.
Южанин покраснел. Но, судя по всему, сдаваться он не собирался.
– Все равно
– Допустим, - лорд устало потер веки.
– Ну и что ты предлагаешь сделать?..
– Эта женщина заслуживает смерти, - твердо сказал Рикс.
– И ее люди - тоже.
– Ну, если ты так уверен… Нож у тебя есть? Прекрасно. Действуй!
Рыцарь хлопнул парня по плечу и вышел из каюты. Айя чуть не выдала себя, заорав ему вслед - "Что значит "Действуй!"?!". Этот каларийский выродок спасал ее от стрелы Хаура только затем, чтобы теперь позволить сопляку ее добить?
Но тут ее взгляд упал на вытянувшееся, беспомощно-растерянное лицо энонийца, и до нее дошло. Она чуть не расхохоталась, осознав, что лорд только что положил спору конец единственно возможным способом. Начни он возражать, проклятый энониец до конца их путешествия не дал бы рыцарю прохода - или она совершенно ничего не понимала в людях. Интересно только, почему рыцарь был так уверен, что парень ее не тронет. Правда, одно дело рассуждать о том, чтобы лишить кого-то жизни, и совсем другое - это сделать, но южанин, откровенно говоря, не походил на мямлю и слюнтяя.
Энониец повернулся к ней и обнаружил, что она лежит с открытыми глазами. Если взглядом можно было бы убить, то приговор, который он ей вынес, оказался бы исполнен в ту же самую секунду.
Пожалуй, пора было что-нибудь с этим делать, а то он действительно когда-нибудь ее придушит.
– Ты не мог бы… принести воды?
– негромко попросила Айя. Ей даже не пришлось изображать слабость, голос и без того звучал, как писк недотопленного котенка.
Злость во взгляде юноши сменилась озабоченностью. На кувшин, стоящий на столе, он даже не взглянул - должно быть, еще ночью выпил все до капли.
– Я сейчас, - пообещал он коротко, вставая на ноги. И быстро вышел из каюты, прихватив с собой пустой кувшин.
Ну надо же, как просто, - восхитилась Айя. Любопытный все же экземпляр этот южанин. Сперва злится так, что на загривке шерсть топорщится, а потом сразу же бросается выполнять просьбу "умирающей". Ну-ну.
Из двух тренировочных мечей, хранившихся в потертом кожаном чехле, Рикс выбрал тот, который был потяжелее. Они с Лаской сделали эти мечи, пока он изводился от безделья и тревоги в Тровене. Наверное, разведчица хотела таким способом отвлечь его от мыслей о мессере Иреме и об их товарищах, погибших во время штурма. Надо отдать Ласке должное, изобретенный ею способ оказался действенным. Пока они скакали по двору, утаптывая снежный наст до каменного состояния, все мысли покидали голову "дан-Энрикса", и порой он чувствовал себя почти счастливым. Оказалось, тело может быть счастливым совершенно независимо от головы, если получит то, что хочет - быстрое движение, хмельное ощущение собственной ловкости и силы, а в конце - глухую боль в усталых мышцах. Сражаясь с Лаской, Рикс с некоторой досадой обнаружил, что он был не первым, кто сумел чему-то научиться у Асгейра Аэстерна. Но южанин быстро понял, что девушка смотрит на тхаро-рейн сугубо прагматично - для нее оно сводилось к знанию нескольких дюжин основных приемов и ухваток, с помощью которых можно было одолеть более сильного противника. "В драке есть только одно искусство, Рик: искусство выживать, - со смехом заявила девушка, когда он попытался поговорить с ней о тхаро-рейн.
– Все остальное меня не интересует". Рикс тогда немного растерялся, но потом подумал, что она по-своему права. Это как с книгой - вроде бы для всех написано одно и то же, но при этом каждый все равно поймет по-своему, и в этом-то, по утверждению Саккрониса, и заключается весь смысл. К тому же, явное пренебрежение к истокам тхаро-рейн никак не отражалось на умениях разведчицы. Многие вещи она знала лучше Рикса и щедро делилась с ним своими знаниями. А потом сэр Ирем выздоровел, и чехол с "мечами" несколько недель без дела провалялся среди остальных вещей "дан-Энрикса", поскольку энонийцу стало не до фехтования. Казалось, в коадъютора, поднявшегося на ноги после болезни, вселилась сотня фэйров, и южанин сбился с ног, пытаясь не отстать от сюзерена, делавшего по три дела разом и, похоже, получавшего от этой суеты большое удовольствие. Только на корабле Крикс обнаружил, что мечи перенесли на "Зимородок" вместе с прочими его вещами.
Взвесив меч в руке, Крикс сделал пару пробных выпадов. Качание палубы под ногами совершенно не сбивало с ритма - он давно успел привыкнуть к нему так же, как когда-то приноравливался к ходу лошади, и даже начал находить в этом особенное удовольствие. Казалось, что корабль дышит, как живое существо. Раньше "дан-Энрикс" постеснялся бы размахивать на палубе затупленной железкой, опасаясь ядовитых реплик Нойе, но в последние несколько дней островитянин почему-то прекратил к нему цепляться и вообще выглядел слегка пришибленным. Сперва "дан-Энрикс"
хотел выяснить, в чем дело, но потом решил, что от добра добра не ищут, и что самым лучшем будет сделать вид, что он в упор не видит перемен в манерах Альбатроса.Неуклюжее спросонья тело понемногу оживало, выбившиеся из-под повязки волосы липли ко лбу, и даже мысль о том, что день опять придется провести возле постели Айи, не могла испортить ему настроение.
Подшаг, удар, обманный финт, еще удар… Места на палубе было немного, но "дан-Энрикс" досконально изучил его во время прошлых тренировок и, пожалуй, мог бы фехтовать даже с закрытыми глазами. Например, сейчас он знал, что за его спиной, на расстоянии меньше протянутой руки - стена каюты, где лежала Айя. Здесь любой нападающий решил бы, что южанин загнан в угол, и атаковал… "дан-Энрикс" уклонился от удара и скользнул "противнику" за спину. Ненастоящий поединок, в отличие от сражения с живым врагом, нисколько не мешал думать о чем-то постороннем, и южанин размышлял о том, что надо еще раз побеседовать с мессером Иремом о буре, погубившей "Беатрикс". Или не стоит?.. Риксу показалось, что известие о том, что их каким-то непонятным образом вышвырнуло из мая прямиком в июль, не произвело на его сюзерена никакого впечатления. Возможно, дело было в том, что лекарь как раз делал Айе перевязку, а они с сэром Иремом стояли у дверей каюты, и монсеньор слушал "дан-Энрикса" вполуха. Сдавленные стоны за перегородкой явно занимали его куда больше, чем все то, что говорил его оруженосец, и лицо у каларийца было таким напряженным и застывшим, словно мучения мерзавки за перегородкой каким-то образом касались его самого. Столь явное неравнодушие мужчины к Королеве злило энонийца больше, чем он был готов признаться даже самому себе, и в последние дни он избегал общества коадъютора - настолько, насколько это вообще возможно на сравнительно маленьком корабле. Как ни парадоксально, проще всего было прятаться от сэра Ирема в каюте Айи - лорд туда практически не заходил, а если даже и заглядывал, то ненадолго и обыкновенно в обществе врача или кого-то из команды. Получалось, что делиться своими догадками и опасениями энонийцу абсолютно не с кем. Ну не с Королевой же!.. А поводов для беспокойства у "дан-Энрикса" хватало. Прежде всего, он не пожалел бы ничего за то, чтобы узнать, не потопило ли во время шторма баржи с лошадьми. Конечно, глупо было думать о коне, когда на "Беатрикс" погибла половина всей команды, но южанин ничего не мог с собой поделать. Он сам завел Фэйро на баржу по широким деревянным сходням, и жеребец, уже имевший опыт путешествия по морю и пребывающий в понятном раздражении, даже прицапнул его за руку - конечно, далеко не так, как мог бы, но все же весьма чувствительно. "Ну сам подумай, что я могу сделать?..
– мрачно спросил Рикс.
– Ты ведь не человек, чтобы брать тебя на "Зимородок". И с тобой поплыть я тоже не могу. Представь себе, что бы сказал сэр Ирем, если бы я заявил, что собираюсь путешествовать на барже?..". В ответ Фэйро раздул ноздри, скребя палубу копытом. Ему явно было наплевать на мнение мессера Ирема. Привязав жеребца в узком и тесном стойле под палубой, "дан-Энрикс" ощутил себя предателем. Если окажется, что баржа в самом деле затонула…
Рикс с такой силой ударил с полуразворота, что ненастоящий меч со свистом рассек воздух.
Нет. Все грузовые баржи шли вдоль берега, к тому же они должны были прибыть в столицу значительно позже остальной эскадры, так что шторм их наверняка не зацепил.
А вот что стало с остальными кораблями? Они потонули? Или, может быть, пришли в Адель еще в июне - в том июне, которого для людей с "Бесстрашной Беатрикс" и "Зимородка" просто не существовало?.. Если это так, то Альверин Фин-Флаэнн должен быть в столице уже месяц. И никто, конечно, не мешает ему бывать в доме у Гефэйров или видеться с невестой во дворце.
"Дан-Энрикс" заскрипел зубами.
Правда, может быть, Фин-Флаэнн утонул, - сказал он сам себе, и тут же устыдился этой мысли. Альверин не сделал ему ничего плохого. Он не виноват, что отец Лейды Гвенн Гефэйр посчитал Фин-Флаэнна хорошей партией для своей дочери… и уж тем более нельзя винить его за то, что он, в отличии от большинства аристократов, был действительно влюблен в свою невесту.
Помнится, когда Рикс отправлялся на войну, Лейда Гефэйр не испытывала никакого восторга при мысли о браке с Альверином. Но, конечно, за прошедший год она могла и передумать…
Нижняя защита. Финт. Удар, удар, удар!..
– Ты так кого-нибудь убьешь, - укорил коадъютор, который, оказывается, успел подойти поближе и остановиться в нескольких шагах от Рикса.
Энониец тяжело дышал - не от усталости, а от внезапной беспричинной вспышки ярости.
– Могу я узнать, кого ты только что рубил с таким… энтузиазмом?
– спросил рыцарь, иронично улыбаясь.
"Финн-Флаэна" - чуть было не ответил Рикс.
– Я просто… разминался, монсеньор. Хотите присоединиться?
– спросил он мужчину с ноткой вызова.
– Ты предлагаешь мне сразиться?… - хмыкнул рыцарь.
– Нет, конечно, - покривил душой "дан-Энрикс", скромно опустив глаза.
– Я прошу вас об уроке.
– Ну, раз так… - сэр Ирем откровенно забавлялся.
– Я согласен.
Энониец ощутил приятное волнение. Они не фехтовали с коадъютором с тех пор, как началась война. В то время Крикс был еще ребенком… то есть сам он так, конечно, не считал, но сути дела это не меняло. И еще - тогда он ничего не знал о тхаро-рейн… Сегодняшняя схватка обещала стать гораздо интереснее.